Смерть за наш счет (сборник)

Крячко задумчиво тер подбородок, размышляя над дальнейшими действиями. Копаться в компьютере Никонова он считал делом неблагодарным. Его пугало многообразие папок на «рабочем столе», в каждой из которых, в свою очередь, скрывалось множество других. Разбираться в этом хозяйстве у Станислава не было ни времени, ни желания. Поэтому он поступил по-крячковски просто и радикально: отсоединил системный блок от монитора и набрал номер своего водителя:

– Саня, давай дуй наверх в тридцать первую квартиру.

Водитель появился через минуту. За его спиной маячила долговязая фигура Дубнева. Крячко торжественно вручил им системник и приказал тащить его в машину.

Татьяна Семеновна вопросительно смотрела на полковника.

– Значит, так. Квартиру запирайте, я ее опечатаю, – распорядился Крячко.

– Как же так? Опечатаете? Значит, сюда никому входить нельзя? – забеспокоилась женщина.

– Совершенно верно, – кивнул Крячко, обуваясь в прихожей.

– А как же мне быть?

– А вам-то чего? Живите себе в своей квартире! А эта постоит пока закрытой.

Татьяна Семеновна подавила горестный вздох. Вместе с Крячко они вышли из квартиры, Станислав прилепил на дверь бумажку с круглой печатью.

– Вот так, – удовлетворенно произнес он и загрохотал ботинками по ступенькам.

– А на сколько хоть опечатали-то? – перегнувшись через перила, спросила Сорокина.

– До окончания следствия! – уже снизу отозвался Крячко и поспешил на улицу к машине, где Дубнев с водителем Саней запихивали системный блок в багажник.

– Лева! Здорово, здорово! – начал он. – Все прохлаждаешься, старый пижон? А чего я? Я зуб лечил! И, между прочим, вылечил! Кстати, я, в отличие от тебя, уже кучу дел успел переделать, да-да! В Москвореченск вот смотался. Поговорил, конечно! И с хозяйкой, и с коллегами. Да не знают они ни хрена! Как это – без толку? Сведения есть, и весьма важные! Нужно только суметь отделить их от всякой ерунды.

– За твоей спиной пыхтит? – послышался насмешливый голос Гурова. – Чем это вы, интересно, занимаетесь?

– Ой, Лева, ну вот не надо, а? – поморщился Крячко.