Пулевое многоточие

Гуров попытался возражать:

– Наталья Дмитриевна, мы не можем так разбрасываться временем! Беда уже произошла, и неизвестно, что ждет нас впереди. И улики, кстати, имеют обыкновение портиться. Подумайте об этом!

– Мне нечего думать, – отрезала собеседница. – У меня есть некоторый опыт по этой части. И я вам не верю. Или мы встретимся завтра, или я вообще прекращаю разговор.

– Ну послушайте! – возмутился Гуров. – Это сущее безумие! Ваша подруга убита…

– Она мне не подруга, – невозмутимо отозвалась Поздеева.

– Хорошо, – сдался Гуров, останавливая машину. – Слушайте внимательно…

Он подробно расписал Поздеевой, как и когда найти его в главке, и попросил явиться к нему как можно раньше.

– Странно вообще, что вы прячетесь, – устало заметил он в конце. – Прекрасно известно, где вы работаете. Легче всего вас там найти.

– Если вы и милиционер, – торжествующе заявила Поздеева, – то наверняка неважный. Уж сыщик бы мог сообразить, что я больше не появлюсь в общежитии. Почему? Но это же элементарно, Ватсон! Моя знакомая явно опасалась за свою жизнь. Но ее все же убили. Логично предположить, что теперь мне угрожает опасность.

– Почему вам? Вам что-то известно об этой истории? – встревожился Гуров.

– Нет, вы явно не тот, за кого себя выдаете! – с уверенностью сказала Поздеева.

– Что она сказала? – с интересом спросил Крячко, когда Гуров с видом полной досады сунул телефон в карман.

– Она сказала, что я неважный сыщик, – буркнул Гуров. – И еще обозвала доктором Ватсоном. Удивительно неделикатная женщина! А хуже всего то, что она тоже до смерти напугана и не хочет с нами встречаться. Это мне не нравится, но, боюсь, придется принять ее правила игры.

– Не нужно было сообщать ей про смерть Пригожиной! – сказал Крячко.

– Может быть, – согласился Гуров. – Но слово не воробей. Придется возвращаться и ждать до завтра. Поздеева заявила, что сама навестит нас.

– Это я понял, – сказал Крячко. – Слышал, как ты прокладывал маршрут. А если она не явится?

– Может случиться и так, – задумчиво произнес Гуров. – На работу она, во всяком случае, грозится больше не выйти.