Школьная бойня

Физрук смотрел на Гурова так, словно тот предлагал ему ограбить банк – недоверчиво, с опаской.

– Да ладно, – хрипло произнес он. – Как это убили?

– Ну вот так, – пожал плечами Гуров.

– Его же Ольга нашла. Сказала, что ему плохо стало, потому, наверное, и умер.

– Ольга Игоревна всего лишь обнаружила тело, а я говорю о результатах вскрытия, – пояснил Гуров. – Но она почему-то решила, что его убили. Почему, как думаете?

– Ничего себе, – растерялся физрук. – Убили! Шлицмана. Уби… Да кому он нужен? А кто его грохнул?

Гуров не ответил.

– Ну не-е-е, – вконец ошалел физрук. – Хотите сказать, что кто-то из наших? Кто-то, кто был на выпускном?

– Я как раз пытаюсь восстановить картину событий целиком и полностью, – ответил Лев Иванович. – Сможете повторить свои показания, которые давали прошлой ночью?

– Когда? Сейчас?

– Сейчас, – качнул головой Гуров.

– Да я же недавно все вам рассказал, – повторил физрук. – И протокол подписывал.

– Помню. Но попрошу сделать это еще разок. Только теперь постарайтесь вспомнить более подробно.

Показания учителя физкультуры, которые он дал ночью, Гуров помнил наизусть. Тот не смог назвать точное время, когда выходил из зала, но прекрасно помнил все, что происходило вокруг. Однако ничто, по его мнению, не удивило его и не привлекло внимания. Алиби физрука мог подтвердить и сам Гуров, который запомнил, когда Шлицман в последний раз покинул актовый зал – физрук в это время сидел рядом и преспокойно попивал вино из бокала Арефьевой.

– Какими были отношения у Шлицмана с другими учителями? – спросил Гуров.

Физрук ненадолго задумался.

– Ровными или никакими. Приятелей не имел, а это всегда видно. Кажется, он ни с кем… Ну вот только Ольга, пожалуй, с ним общалась чаще других, но я об этом уже, кажется, говорил.

– Ольга Игоревна Арефьева?

– Она, – посмотрел в окно физрук. – Вечно талдычила, что он бедный и несчастный, никто его не понимает и не ценит.

– И вас это раздражало.

Физрук вскинул лохматую голову.

– Да. Меня это бесило. Но я его и пальцем не тронул. Слушайте, я все рассказал. Мне больше добавить нечего.

– Так уж и нечего?

– Мамой клянусь.

Гурову стало понятно, что большего он от физрука не добьется. Тот постоянно возвращался к теме собственной неприязни к Шлицману и ответы на вопросы звучали в одной тональности: не знаю, не видел, все рассказал.

– Что ж, спасибо, – поблагодарил сыщик.