Сейф олигарха

Бардина он уважал, потому что тот был единственным из родни, кто не бросил его в трудную минуту и не забыл. А всего-то Бардин раз в год приезжал на зону, получал свидание, передавал брату гостинцы и полчаса разговаривал о жизни, призывал крепиться. Но он делал это регулярно, безо всякой корысти, а такие вещи дорогого стоят.

Зато теперь в трудную для себя минуту Бардин знал, куда ему идти. И ту хибарку ему присмотрел Бобков, не спрашивая, для чего она ему нужна, и деньги, и кров предлагал – живи, мол, сколько хочешь.

Чувствуя настрой хозяина, даже свирепые собаки брата относились к Бардину с пиететом. Вот только вся эта благодать имела и оборотную сторону – бесчисленные знакомства Бобкова в криминальном мире привели к тому, что о местонахождении Бардина мигом узнали те, кто за ним охотился.

Воспоминание об этом было настолько ярким, что у Бардина даже зашевелились волосы на затылке. Он сунул голову под струю воды и долго плескался, фыркая и отдуваясь. Ему действительно следовало бы принять ванну, но он не стал этого делать.

Инстинкт призывал его не расслабляться.

В тот вечер он тоже принимал ванну. Он завалился к Бобкову, уже когда стемнело, заросший, грязный, с землей под ногтями, с рюкзаком, набитым барахлом, и спросил, может ли переночевать.

Брат обнял его, но спрашивать ни о чем не стал, а сразу повел в дом и, как Анна сейчас, набрал ему ванну и дал чистую одежду взамен его продубевшей от пота робы. Бардин понял, что сил сбрить бороду у него уже нет, и решил сделать это после купания и ужина.

Он залез в горячую воду, и ему показалось, что он попал в рай. Все опасности и проблемы отошли на второй план. Бардин расслабился.

Но он еще не успел домыться, как вдруг в ванную заглянул брат и с тревогой в голосе сообщил, что снаружи к дому подъехали на мотоциклах какие-то люди, а поскольку никто из его знакомых на мотоциклах не ездит, то ему вся эта хренота очень не нравится.

– Это не мое дело, – сумрачно сказал он, – но если у тебя есть какие-то проблемы, то самое время напрячься.

И что делать – махаться или делать ноги, – тоже тебе решать.

– А ты уверен, что к тебе самому нет у кого-то претензий? – поинтересовался Бардин, моментально прекращая плескаться ванне и быстро вытираясь огромным полотенцем.

– У меня все в ажуре, – мрачно подтвердил Бобков. – Я никогда еще не был в таком ажуре, как сейчас. Это не ко мне.

Мокрый и раздосадованный, Бардин больше ни о чем не спрашивал.