Пропала дочь президента

За первый год владения ими салоном выручка в нем упала вдвое. Меня тогда чуть не уволили, говоря в глаза, что не понимают, за что прежний хозяин держал такую управляющую.

– И почему же вы остались? С вашим-то опытом, вас в любом салоне, как говорится, с руками и ногами оторвут.

– Девчонок стало жалко, – кивнула она в сторону зала. – Они без меня отсюда разбежались бы все, а им так комфортно вместе, я создала такой хороший коллектив. Да и отношение к салону вовремя изменилось. Правда, в странной форме все это произошло.

– И перестал лезть?

– По крайней мере, я с ним уже не общалась, а что он дома Людмиле говорил, этого я не знаю. А Людмила стала хоть немножко вникать, вопросы задавать. С ней я хоть как-то научилась общий язык находить. И выручка постепенно снова поползла вверх. Так вот и проработали несколько лет. А в этом году… удар за ударом.

– Скажите, Марина, вы знаете друзей Людмилы, с кем она больше всего общалась, кто ей звонил?

– Представления не имею, – пожала плечами управляющая, и Гуров решил, что она говорит правду. – Она со мной свою личную жизнь никогда не обсуждала, в салоне подолгу не задерживалась, даже своего стола у нее тут не было. А когда надо было звонить, она выходила с мобильником на улицу. Да и к ней сюда никто не приходил. Даже поставщики средств и те общались со мной, а не с ней.

– Жаль. Я думал, что вы могли знать, к кому Людмила могла поехать в поселок Озерки так поздно вечером.

– Вообще-то знаю, – неожиданно ответила Марина. – Точно или нет, но к кому могла поехать, могу предположить. У нее там подруга или старая знакомая живет. Она по телефону называла ее Оксаной. Эта Оксана намеревалась открыть в Озерках салон красоты премиум-класса. Людмила ей согласилась помочь в этом. Помощь от нее, конечно, не ахти какая, не так уж много азов она постигла.

– Фамилию знаете?

– Нет. Только то, что ее зовут Оксаной, и все.

– И последний вопрос, Марина, но самый сложный. Как вы думаете, кому и зачем понадобилось убивать Людмилу Зайченко?

– Не знаю, – почти прошептала управляющая и отрицательно покрутила головой. Из ее глаз наконец-то просочились первые слезы. – Не знаю, не знаю. Она… такая… Пустое место, извините.