Рублевый передоз

А потом приступы стали чаще. Ей диагностировали рак головного мозга. Мне было десять, когда она умерла. А за год до этого я поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы спасти маму. Кроме нее, у меня никого не было. Отца я никогда не знал… В общем, я хочу сказать, что уже в девять мне пришлось выйти на улицы и торговать гашишем. Таким образом я надеялся заработать деньги и вылечить ее… Абсурдное решение… Но дети – идеалисты. Согласитесь, полковник?

– Согласен. – Гуров отложил ложечку и сделал маленький обжигающий глоток кофе.

Это придало ему бодрости, накопившаяся усталость отступила. – И я понимаю вас, Нури. Но не оправдываю…

– Само собой, – потупился абхазец. – Но я хочу, чтобы вы поняли, с чего все началось. Для меня… Сначала гашиш, потом марихуана, спайс… Процесс затягивает. А ведь изначально моя цель была благородной и праведной… И я больше ничему не научился. Шесть лет назад мне предложили перебраться в Москву. Я лично общался с Богданом. И горжусь этим… Такой большой человек, а я… Я – вошь, полковник.

И «крыса». Три дня назад я предал Богдана. Но был ли у меня выбор? Скорее всего, нет… Сделка или смерть – только так. Я предпочел сделать разумный, но трусливый выбор.

– Кто на вас вышел? Даниил?

В глазах Нури мелькнуло искреннее изумление.

– Откуда вы знаете про Даниила? Кто-то уже сдал его?

– Это неважно. Сейчас имеют значения только ваши показания. И от них зависит ваша дальнейшая судьба. Рассказывайте, Нури.

Абхазец нервно поерзал на стуле. Майор наконец отлепился от окна и вернулся за свой рабочий стол.

Сел и пристально уставился на задержанного. Покосившись в его сторону, Нури признался:

– Да. Это был Даниил. Во всяком случае, он так представился. С ними были еще люди. Боевики Блеклого. Но переговоры вел Даниил. Он сказал, что я не могу больше работать на Богдана. Мне придется работать на них. Толкать их товар или… Или умереть… Я поступил как шакал, я согласился. И вот сегодня… При передаче первой партии все закончилось тем, что вы нас «спалили».

– То есть вы встречались с Даниилом всего раз? – уточнил Гуров.

– Именно так, полковник.

– Дохлый номер, Лев Иванович, – не удержался от комментария Поликарпов и даже раздосадованно хлопнул ладонью по столу. – Ничего нового мы от него не узнаем. Звонки с неопределяемых номеров, ячейки камер хранения… Все то же самое, мать их за ногу! А таинственный Даниил так и остается просто Даниилом. Человеком-невидимкой.

– Успокойся, Дима, – осадил его Гуров. – Всему свое время.