Прошлое не продаётся

– Мне бы настоятеля вашего монастыря увидеть, – сообщил Гуров, опершись рукой о столб, поддерживающий козырек над калиткой. – Мы созванивались сегодня утром, он меня ждет.

– Вы из милиции? – пробасил привратник, стараясь придать хотя бы видимость смирения своему вовсе не смиренному голосу.

– Главное управление угрозыска, полковник Гуров.

Взглянув на его удостоверение, привратник распахнул калитку, и Гуров вошел в просторный двор, вымощенный камнем. Из вестибюля ближней трехэтажки вышел рослый тучный монах с широкой бородкой и большим крестом на груди.

– Лев Иванович Гуров? – спросил он, протягивая руку. – Я настоятель сей обители, нареченной в честь Архистратига Михаила. Здесь, как лицо духовное, зовусь отцом Гавриилом, а в миру…

– Хорошо. Отец Гавриил, – согласно кивнул Гуров, давая понять, что служебная форма обращения его устраивает. – Вам никогда ранее не доводилось видеть этого человека? – Он достал из кармана фотоснимок «беглого монаха» и показал его настоятелю.

– О-о-о!.. – едва взглянув на снимок, с сожалением протянул отец Гавриил. – Да, да, это наш послушник – брат Димитрий… Где это он и что с ним стряслось?

Реакция отца Гавриила Гурова одновременно и обрадовала, и несколько обескуражила. С одной стороны, это означало, что его поиски успешно завершены – о том, что он вообще мог не найти людей, знавших «беглого монаха», Гуров не хотел даже думать. А с другой стороны, тут же появилось внутреннее ощущение некоего дежавю, когда нежданная удача рано или поздно обернется весьма серьезным проколом.

И как раз там, где это меньше всего ожидается.

– Позавчера его нашли убитым между железнодорожной линией и поселком, по-местному именуемым Шмандраевкой. Вы, я так понял, об этом не слышали?

– Нет, не слышал, – думая о чем-то своем, покачал головой отец Гавриил. – Вы первый, кто мне об этом сообщил. Брат Димитрий, в миру – Дмитрий Викторович Жидких, у нас состоял в послушании уже более полугода. Он родом из Твери. Более семи лет назад он совершил тяжкий проступок и отбывал наказание в местах лишения свободы.

Там он переосмыслил свою прежнюю жизнь под влиянием приходившего в узилище со словом Божьим настоятеля местного прихода и принял твердое решение начать жизнь сначала, посвятив ее служению Господу. О его жизни в нашей обители могу сказать лишь то, что он был одним из самых усердных насельников, строжайшим образом, я бы даже сказал ревностно, исполнявшим все послушания.