Прививка для маньяка

 – И она торжествующе ухмыльнулась. Надо сказать, что Казимирова частенько оказывалась права в том, что касалось «девушек» Глеба.

– Послушайте, Яна! – обиделся Звоницкий. – Что вы как Нострадамус – только плохое предсказываете. В вашем возрасте надо смотреть на жизнь более… э-э, позитивно. Берите пример с меня!

– Ага, щас, – ядовито протянула ассистентка. – В ваши годы розовые очочки совсем не к лицу. Мой папа это называет «победа надежды над опытом».

– Так, с меня хватит! Я ухожу, – уже всерьез рассердился Глеб.

– Скатертью дорожка! – огрызнулась вслед боссу девушка.

На пороге Глеб Аркадьевич обернулся. Он любил, чтобы последнее слово оставалось за ним:

– Кстати, я вовсе не собираюсь… «сливаться в экстазе», как вы выразились. С этой женщиной мы едва знакомы.

– Ха! Спорим, уже сегодня ваши самые смелые мечты того… сбудутся? – оживилась Казимирова, обожавшая разнообразные пари. – На что спорим, шеф? Хотите, поставлю мою машину против вашего сломанного будильника?

Звоницкий не унизился до ответа и покинул операционную с гордо поднятой головой.

Старушка с попугаем все так же сидела возле двери, только оба – и старая птица, и ее пожилая хозяйка – мирно дремали. Старушка клевала носом, а попугай сонно и нежно бормотал:

– Шмары, шмары… Конверр-р-тик с баблом… Евр-р-ро…

Глеб постарался как можно тише пробраться мимо пожилой дамы. Он знал, что Яна примет старушку, осмотрит Иннокентия, вручит очередную упаковку витаминов, и все будут довольны.

Ветеринар заехал домой переодеться – благо жил неподалеку от клиники, и в половине восьмого, как и обещал, подкатил к уже знакомой многоэтажке. Сережа в неизменной фуражке и с жезлом маячил в сумерках на тротуаре. Самозваный инспектор поприветствовал Звоницкого взмахом своей «волшебной палочки», и Глеб отсалютовал в ответ. Кажется, ему удалось наладить контакт с неподкупным инспектором – по крайней мере, Сережа больше не пытался тыкать в него жезлом.

Поднимаясь на лифте, Глеб чувствовал себя странно взволнованным – ну, совершенно как мальчишка. Кроме того, он не представлял, какими глазами посмотрит на него Варвара Михайловна. Хотя ему, в общем-то, наплевать, и он, и Кира – взрослые люди… А маленький Алеша? Что, если он примется плакать и просить маму не бросать его, а почитать сказку на ночь? Звоницкий не выносил неловких ситуаций.