Ночь Саммерсенда

Я смотрю на его профиль, и хоть его взгляд нарочито скрыт, я с уверенностью могу сказать, что он наблюдает за мной.

– Скажи мне, – произносит он сдержанно и осторожно, – что ты об этом думаешь?

Я неспешно оглядываюсь. И понимаю, что это пространство, которое ранее было не более чем листьями и мхом, теперь… сад.

Папоротники кустятся под сердцедревами, перемежаясь пучками полуночно-темных морозников. Дикие розы рассыпают хрупкие лепестки по земле, а лозы сциндапсуса сбрасывают свои пестрые листья с ветвей наверху.

Я встаю, покачиваясь, с затуманенным разумом. Делаю робкий шаг вперед. Я иду по тропинке, усаженной бледными грибами, которые освещают воздух серебристым сиянием. Этот сад похож на сад в Лейкседже, когда я впервые увидела его при лунном свете, таким таинственным и наполненным тенями. Теперь, когда я вижу его здесь, скопированным, по моим рукам пробегает мерцание магии и заставляет тепло танцевать на кончиках моих пальцев.

Осознание давит мне на грудь тяжестью от того, что его сотворил Подземный Лорд.

– Ты использовал мою боль, чтобы создать его.

Он медленно кивает.

– Да.

– Но зачем?

Его брови на мгновение сходятся вместе, прежде чем черты лица становятся безучастными. Он издает звук, который не совсем похож на смех.

– Не за что, – говорит он, как будто я поблагодарила его. Он смотрит на меня, приоткрыв рот, а затем продолжает: – Ты не моя пленница, Виолетта. Этот мир – твой дом.

Я потираю затылок, все еще чувствуя покалывание от его когтей, другая моя рука беспокойно путается в складках моих юбок.

– Он прекрасен. Но это не ответ.

Его улыбка исчезает, и выражение лица становится холодным. Что-то острое и опасное вспыхивает в его взгляде. Полы его мантии снова превращаются в тени, тянущиеся по земле ко мне. Завитки тьмы плещутся у моих ног, как чернильно-темные волны. Я поджимаю пальцы ног в ботинках и прикусываю внутреннюю сторону щеки, заставляя себя оставаться неподвижной, когда он приближается ко мне.

– Я не могу дать тебе то, что ты просишь, Виолетта.

Я обхватываю рукой запястье, надавливаю на печать. Смутно я понимаю, что в моем видении, когда нить распуталась среди деревьев, она протянулась в направлении ограды. К арочным воротам, запертой двери, которая никогда не откроется для меня. Я сильнее нажимаю на печать с разочарованным вздохом, застрявшим у меня в горле.