Дым осенних костров

– Стая без вожака…

– Выбирает другого! – резко перебил Лаэллет. Он открыл глаза и добавил уже мягче: – Разговоры потом. Пора спать. Всем потребуется много сил.

Судя по виднеющемуся в щелях крыши небу, настала глубокая ночь, когда полог, закрывающий выход из повозки, вновь откинули, и заглянувший внутрь надсмотрщик рявкнул:

– Изморков главарь сюда!

Среди пленных поднялся тревожный гул. Лаэллет быстро повернулся к Налю:

– Береги плечо, сколько возможно. Ты почти выздоровел.

Расширенные, испуганные глаза юного эльфа мелькнули перед ним. Не зная, как выразить благодарность, Наль поймал и поцеловал его руку, как отцу, отценачальнику, представителю короля. Лязг цепей и новый окрик – Лаэллет уже склонился над другим больным, третьим, осторожно, чтобы никого не задеть, пробираясь к выходу. Подобно Налю, Келор поцеловал ему руку, не в силах выговорить ни слова. Ральгар привстал и стиснул друга в объятиях. Лаэллет вздрогнул – надсмотрщик раздраженно ткнул его палкой в позвоночник.

В повозке воцарилась подавленная тишина.

Отстраненно, словно во сне, Наль озирался вокруг. Каждый прикован за ногу цепью к железным кольцам в полу. Келор кусает губы, запрокинув голову. Ральгар скорчился на своем месте, пряча лицо. Ночь тянулась, словно утро никак не решалось наступать, но задремать смогли лишь самые слабые.

Утром полог был снова отдернут, на этот раз целиком, и сразу несколько орков, помогая себе палками, выгнали всех наружу. Келор, зеленея от боли, подобрался к краю и спустил ноги вниз. Его боялись поддержать, чтобы не выделять его увечья. Длина цепей позволяла встать на землю. Эльфы моргали, стараясь скорее привыкнуть к свету.

Шатры орков возвышались впереди справа, а прямо через тропинку напротив повозки скала обрывалась. Здесь хорошо просматривались окрестности с запада, из глубины гор, откуда могли появиться дозоры Лаэльдрина, а далее по ходу повозки обрывы открывались по обе стороны дороги, позволяя заметить любое передвижение внизу.

От шатров показался Бурут, главарь в зубчатом воротнике, с нашитыми на плечах шипами из верхушек бычьих рогов и связкой птичьих черепов на шее. Но не его внезапное появление потрясло пленных. На веревке за собой Бурут вел Лаэллета.