Дым осенних костров

Тем не менее, слезы хлынули невольно, и ему стало страшно. Как могут отец и его друзья пить это и смеяться? Как может вода обжигать, словно огонь? Он молчал, зажав рот ладошками, и отчаянно надеясь, что справится. Это заметили сразу и бросились утешать. В следующий раз он решился на попытку осознанно, когда ему прокололи уши. В конце концов, это уже серьезный признак зрелости… Однако взрослые так не считали, и за украдкой отпитым на празднике глоточком вышел серьезный выговор. Было особенно обидно, потому что ощущения от бреннвина в двадцать зим ничем не отличались от таковых в пять зим, и вышла лишь двойная неприятность.

Теперь, совершенно дозволенно, он пил эту огненную воду без любопытства и торжества свободы. Просто потому что впереди ожидал первый бой.

По окончании Последней войны сражения стали мельче. Отпала необходимость членам одного рода биться плечом к плечу, и теперь от родственников одновременно брали в отряд или войско одного, при большой нужде двух-трех воинов. В этот раз такой нужды не было, но Мадальгар просил командира, и его взяли – присмотреть первое время за внуком.

По короткой негромкой команде поднялись. Последние приготовления, проверка оружия, снаряжения. Эльфы предпочитали легкие доспехи, которые при необходимости можно без труда надеть и снять самостоятельно – кожаный жилет с металлическими пластинами, возможно, кольчуга под него, наплечники, наручи, поножи и латная юбка.

Потом он стоял в строю, впервые в жизни видя перед собой врага. Были среди них разные воины, но в основном рослые, крепкие, мощные.

Глаза темные, как у семиродного кузена Кейрона и его отца, как у части вестери – но темнота эта не просто загадочная – зловещая, мрачная темнота. Даже издали видно, как горят злобой глаза орков. Крупные грубые черты дышат угрозой. Глухие короткие ревущие выкрики, которыми они готовят себя к сражению, слышны через все поле.

Командир что-то говорил перед строем, но слова не долетали до сознания. Дрожь усилилась, пробегая от кончиков пальцев до самого сердца.

А потом прозвучал сигнал.

Схлестнувшийся с юным оружейником орк оказался не столь ужасным противником, как можно было ожидать. Он был сокрушительно силен – Наль чувствовал, как от каждого движения веет неизведанной доселе неумолимой черной бедой, совсем не как в поединках с ментором Эльгартом – однако слишком грузен и неповоротлив. От тяжелых взмахов орочьего тесака в груди, словно угли на ветру, начало заниматься лихорадочное пламя.