Дым осенних костров

Многие еще в полдень взобрались на крыши и балконы таверны «Хрустальный Кубок» и окружающих площадь домов, чтобы не пропустить ни единого движения. Дела «Хрустального Кубка» шли лучше некуда.

В этот раз испытуемые появились в кругу наставников, несущих зажженные факелы. Остановившись на отведенной им площадке, юные эльфы коротко переглядывались, одергивали туники, быстрым жестом проверяли свои тщательно собранные волосы. Ментор Эльгарт и несколько наставников обступили лабиринт и по сигналу Верховного судьи подожгли деревянные бревна стен с разных сторон.

– Колени не дрожат? – с нервной усмешкой осведомился у Наля Мерхард.

– Кузнец не боится огня.

– Меч и стрелы все же полезнее, – пробормотала Бейтирин.

– А этот опыт пригодится тебе, если город захватит орда, и ты побежишь по горящим улицам в поисках выхода, – едко усмехнулась Фенрейя.

– Чтоб у тебя нос на морозе слипся! – содрогнулась леди Первого Дома.

Между тем имя Дероальта уже назвали, и он исчез в лабиринте.

Амаранта молчала, завороженная необузданным танцем пламени. В нем чувствовалась первозданная, непостижимая сила, ужасающая, грозная и притягательная, как аромат чащобного дурмана. Наль отчаянно желал пройти лабиринт прежде Амаранты, как подобает мужчине и защитнику, внушить ей уверенность – но не мог, ведь она принадлежала к Первому, а он ко Второму Дому.

Вызвали Бейтирин. Та сделала несколько быстрых шагов и так же внезапно остановилась; вздохнула, сжала кулаки и ринулась вперед.

– Это почти как прыгать через костер, – прошептал Наль, находя в темноте руку Амаранты. – Увидимся с той стороны!

Вздрогнув, девушка доверчиво взглянула на него. В глазах обоих отражалось бушующее пламя. Над площадью прозвучало ее имя. Пальцы разжались, еще какой-то миг касаясь друг друга, и вот изящная фигурка отделилась от круга испытуемых, озаряемая багровыми всполохами, чуть замедлила и, вновь прибавив шаг, затерялась в них.

Услышав свое имя, Наль вскинул подбородок и расправил плечи. Из-за пылающего лабиринта тьма вокруг казалась еще гуще. Ему хорошо знакомо было обжигающее дыхание пламени в горниле, и он готов был встретить его, приближаясь. Словно разом опускаясь в прорубь зимнего озера, он вступил в лабиринт.