Дым осенних костров

Он изучал литературу и поэзию Сокрытых Королевств, редкие руны, с недавнего времени слегка потесненные алфавитом западного и южного Мидгарда, высокую этику и духовность, философию и азы нордийского права. Более углубленными стали занятия по землеописанию и естествознанию, включавшему теперь историю зарождения и развития жизненных форм. Среди новых предметов появились астрономия и главенствующий человеческий язык близлежащих территорий. Вскоре обязательными дополнительными занятиями стали манеры, обращение с оружием, приемы самообороны и танцы.

* * *

Игры и занятия потеснило вскоре нечто новое, удивительное, непривычное. Она была дочерью придворного советника из сильного и влиятельного рода, но Налю было мало дела до того. Во взоре ее сверкал голубой хрусталь, а волосы струились по спине, как серебристый, просвеченный летним солнцем поток Стролскридсэльвен с окрестных гор. Имя ее было сладким и обещало бесконечное счастье. Однако Амаранта принадлежала к Первому Дому, Дом Фрозенблейдов же какими-то ничтожными двадцатью зимами ранее поднялся до Второго, и часть Исналорской знати не могла понять решения короля.

– Почему Майнар из Кетельросов говорит, что мой отец погиб, не исполнив своего долга?!

– Майнар ошибается, – проговорила, бледнея, Айслин, и обняла сына. – Отец твой исполнил свой долг до конца, и тебе известно, как это случилось.

– Я сказал ему, что он хуже проглота и гигантской жабы за свои слова, а он… он… все равно продолжал!.

Понемногу Наль успокоился у нее на руках, а Айслин безмолвно обменялась взглядами с помрачневшим Эйруином. Если такое говорит ребенок, он услышал это от взрослых.

Неспособные идти против своего сердца, эльфы редко задавались мыслями о препятствиях, подобных разнице в статусе, однако Наль чувствовал, что, выйдя в свет, должен будет держать удар. Он хорошо видел, как напряженно и настороженно вглядывалась в него леди Нернфре?з, когда он прощался с Амарантой перед воротами украшенного резными башенками высокого особняка, но не слышал разговора, который состоялся позже.

Заходя пожелать дочери доброго сна, Клодесинда заметила на ее хрупком запястье незнакомый серебряный браслет с нордийским узором из переплетающихся лесных животных и птиц. Крошечные камешки молочно-зеленого хризопраза и сине-голубого агата рассыпались среди причудливо вытянутых, извилистых фигур.