Темное озеро

Однако Йен снова чувствовал себя мальчишкой – только на сей раз одетым по-взрослому.

Заметив взгляд Энди, ставшей сейчас даже красивее, чем в юности, он на мгновение мысленно перенесся в будущее: сегодняшний вечер, когда они, подвыпившие, будут, покачиваясь, пробираться в свой гостиничный номер и – как он надеялся – славно закончат его в кровати. Отельные номера обычно действовали на его жену возбуждающе. Жаль, что им редко удавалось путешествовать вместе.

– Мы собираемся пропустить приветственную трепотню, верно? – заметила она.

На последних трех родительских выходных они входили в актовый зал, когда директор школы, главы учебных кафедр и главный спонсор занудствовали уже больше часа. Энди была права – им и в этот раз незачем было спешить к началу. Они уже давно заслужили звания ветеранов.

– Может, нам стоило бы вместо этого неожиданно навестить Кэссиди?

Их пальцы по-прежнему были сплетены, и Энди слегка ущипнула его за руку.

– Типичный отцовский подход.

Они шли по извилистой и длинной подъездной дороге, и Йен, как обычно, испытал приятное волнение от возвращения в альма-матер. Миновав повороты к преподавательским коттеджам, через пару сотен ярдов они увидели поблескивающие свежей краской готические письмена: «Школа Гленлейк».

Пересекли овальную площадь перед Школьным центром Коупленда, построенного в дар школе его прапрадедом Огастесом Коуплендом, первостатейным бароном-разбойником[1 - Изначально «баронами-разбойниками» называли мелких феодалов средневековой Европы, взимавших подати за проезд через свои земли; сейчас это презрительное прозвище основателей крупных промышленно-финансовых корпораций, сколотивших свои состояния в период первичного накопления капитала во второй половине XIX и начале XX вв.

– Не пора ли тебе смахнуть пыль с бюста? – привычно пошутила Энди, когда они поравнялись с бронзовым изваянием старого Огастеса, стоявшего при входе на шестифутовом мраморном постаменте.

Йен покачал головой. Он не мог винить предка за свою детскую неприязнь к кирпичному зданию, однако такое «наследство» все равно было обузой.