Продавец острых ощущений

Назарчик служил в «Независимой газете», среди журналистов имел титул «Ходячая премия», а в среде читателей ценился за красивый слог и интересные темы, на которые у Назарчика имелся нюх.

– Да уж, давненько, – согласился Назарчик и полюбопытствовал: – Какими судьбами в мэрию? Кто-то из «неприкасаемых» проштрафился?

Говорил он громко, почти кричал, но тот факт, что он находится в здании мэрии и при этом нелестно отзывается об ее обитателях, журналиста совершенно не беспокоил. Гуров последовать его примеру не мог, так как его информация была сугубо секретного характера.

– Спускайся вниз, пообщаемся, – предложил Лев, и Назарчик тут же исчез.

Через несколько минут он уже тащил Гурова к скамейке в ближайшую аллейку. Оказавшись на достаточном расстоянии от мэрии, Назарчик перешел на шепот и спросил:

– На кого зуб точите?

– С чего ты взял, что я на кого-то точу зуб? – изобразил удивление Лев.

– Да ладно, Лев Иванович, я ведь профессионал. Слышали бы вы, как прозвучало предложение пообщаться.

– Сдаюсь, – шутливо поднял вверх руки Гуров. – Я действительно нуждаюсь в помощи, и в мэрию приехал по щекотливому делу. Возьмешься помочь?

– Вот это другой разговор, – расслабился Назарчик. – Разумеется, помогу, Лев Иванович, мы ведь давние друзья. О чем идет речь?

– Только в своих статьях ты этот материал использовать не сможешь, – предупредил Гуров.

– Сейчас не смогу, потом пригодится, – пожал плечами журналист. – Вы же знаете, я парень терпеливый. Так в чем заключается проблема?

– Меня не пускают внутрь, – честно признался Гуров.

– В каком смысле не пускают внутрь? В мэрию? – уточнил Назарчик.

– Да, в мэрию, – подтвердил Гуров.

– Вас интересует кто-то конкретный?

– Да.

– Кто?

– Пресс-секретарь Фокин.

– Тю! Проще простого.

– Сказать не могу, – покачал головой Лев.

– Хоть с каким делом связан? – настаивал Назарчик.

Лев вдруг вспомнил, что дежурному уже называл причину визита, поэтому ответил:

– Валерий Кадацкий.

– Ого! Убийство? Вот это поворот! – воскликнул Назарчик. – Неужели этот слизень мог кого-то ненавидеть так, что решил прикончить? Представить себе не могу Фокина хоть с каким-то подобием эмоций.