Предатель

 – Посмотреть надо!

– Так вот, пусть он вызовет мадам Васильеву и поинтересуется у нее, откуда вдруг старая записка взялась? – предложил Крячко. – А я на их задушевной беседе поприсутствую и послушаю, чего она лепить будет. Да и обыск провести не мешало бы – вдруг отрава еще в доме? – И объяснил: – Жалко мне Митьку! Стоящий мужик он, а сейчас в коме валяется, и еще неизвестно, выкарабкается или нет.

Косолапов с сожалением посмотрел на бутылку и решительно убрал в стол как ее, так и закуску.

– Не, этот не пойдет! Совсем малахольный! А поручу-ка я это дело Никитину – он парень башковитый. А ты его, в случае чего, поправляй.

– Конечно! – согласился Стас, мысленно добавив: «И направляй куда надо».

Появившийся Никитин, заранее чуя, что не просто так его на ковер потянули, был заранее недоволен, а уж узнав, зачем именно, только что не взвыл:

– Михаил Потапович! Да у меня своих дел невпроворот!

– Отставить! Здесь у меня полковник из Главка Крячко Станислав Васильевич сидит, с которым мы когда-то операми начинали.

О тандеме Гуров – Крячко знали в управлениях почти всей России – что уж о Москве говорить? И хотя большая часть славы доставалась Льву Ивановичу, но и Стас себя обделенным не чувствовал.

– Не беспокойтесь, юноша! Я вам, коль потребуется, и словом, и делом помогу – не чужой мне Васильев человек.

– А я что? Я не против, – сразу же пошел на попятную Никитин. – Когда приступать?

– Немедленно, юноша! – сказал ему, поднимаясь, Крячко и обратился к Косолапову: – Ну, Михаил Потапович! Надолго не прощаюсь! Не получилось у нас сегодня душевно посидеть, так ведь не в последний раз видимся.

В небольшом кабинете, который Никитин делил еще с двумя коллегами, Крячко первым делом спросил:

– Как зовут, юноша?

– Владимиром, – ответил тот, спешно убирая многочисленные папки со стула, чтобы Стас мог сесть.

– Ну, тогда начнем, благословясь! – предложил Крячко и, стряхнув со стула пыль, сел.