Потрошитель человеческих душ

 – А посуда бьется к счастью.

– Вы думаете? – грустно улыбнулась Татьяна. – А к счастью будет, если полка совсем рухнет?

– Давай-ка мы с тобой ее снимем. – Лев с готовностью потер руки. – Я подержу, а ты посуду вынимай, пока она в самом деле не грохнулась. А потом подумаем, как ее снова повесить. Инструмент у отца в доме есть какой-нибудь?

– Есть, конечно, – закивала головой Татьяна. – А вы сможете полку повесить?

– Не вижу проблем! Снимем, установим причину несчастья и придумаем, как исправить положение.

– А вы не скажете маме?

– Маме? А-а… а почему от нее надо скрывать?

– Не хочется, чтобы она опять начала зудеть и папу пилить. Плохо повесил, все падает, дом рушится, а ему нет дела…

– Тебе отца жалко? – догадался Гуров.

– Жалко, Лев Иванович, – вздохнула Татьяна. – Я же не маленькая, понимаю. Хоть она меня и любит, а все равно ей тяжело. Ее сын погиб, а я живая. Вы же знаете, что Вероника Ивановна мне не мать. Она меня по-своему любит, но, как ни крути, а отец меня любит больше.

Полку удалось повесить без проблем. Всего-то и дел было, что просверлить стенку под новый дюбель. Зато Татьяна выглядела практически счастливой. Разбитую посуду, которой оказалось не так уж и много, она сложила в мусорное ведро, пообещав сказать, что сама нечаянно разбила, а потом кинулась угощать Гурова чаем.

За чаем Гуров и решился задать девушке вопрос:

– Скажи, Танюшка, а почему у такой юной и красивой девушки нет парня? В жизни не поверю, что никто за тобой не ухаживает!

Она неопределенно дернула плечом и подняла на него невинные глаза.

– Да ухаживают, почему же… Не нравится никто.

– Рябые да кривые? – пошутил Гуров.

– Не кривые, – рассеянно ответила девушка. – Просто… Понимаете, я люблю, когда человек – личность, когда он собой что-то представляет. А эти, так…

– Ухаживать не умеют? А как тебе хотелось, чтобы за тобой ухаживали?

– Да ну вас, Лев Иванович! – смутилась Татьяна.

– А что, хорошая тема. Теплые вечера, пропахшие солнцем и травами, свежий бриз с Оки, парк и стихи вслух. Про Луну, про звезды, про чувства, которые переполняют юношескую грудь. А? Как?

– Здорово! – рассмеялась Татьяна. – Умеете вы представлять. Ваша жена, наверное, ужасно счастливая женщина.

– О-о! Не то слово! – тоже засмеялся Гуров.

Но смех у него получился не очень веселый.