Не играй с нами, девочка

Черт, как он быстро уловил ее перемену. Ей самой казалось, что она всего лишь шутит и дурачится, но нет, она хотела знать.

Ей нужны ориентиры.

– Если человек спрашивает может ли он, значит не может, – ответил он прямо.

Хорошо, так и запишем. Равноправие тут не работает. Пока или вообще еще предстоит выяснить.

– Пойдем дальше по списку? – продолжил Марк.

– Я не подготовилась.

– Тогда импровизируй.

Анна взглянула на него, пытаясь пробиться через старательно изображаемое благодушие. Кто его знает, где там оголенный нерв и как легко на него набрести неосторожной поступью.

И не рано ли для таких разговоров? Хотя Марк, судя по всему, любил пикировки. Или даже больше, они заводили его.

– Ты будешь изменять мне? – спросила она, решившись.

– Это завуалированный вопрос о серьезности наших отношений?

– А у нас отношения?

– Молодец, – он довольно рассмеялся и погладил ее по голове.

– В эту игру играют двое.

– Определенно, малыш. Так, подожди, я должен ответить об изменах…

И он умолк.

Он определенно любил пикировки. Он, черт возьми, мастер.

– Непозволительная пауза, Марк.

– Я думаю.

Анна пнула его локтем в живот, и он, перекатившись на бок, поймал ее лицо и заглянул в него. Сложно думать и соревноваться, когда он так близко и когда он так непозволительно горяч. И он же знает, череда глупых женщин зачем-то сообщила ему о его неотразимости и сминающей мужской силе.

– Я буду стараться, – он потянулся к ее губам.

Она поцеловала его, хотя он придумал паршивый ответ.

Очень паршивый. Он будет стараться не изменять ей. Кажется, за такое полагается пощечина. Только вот его язык… и его настырные пальцы, которые неизвестно когда успели изучить ее тело и теперь дарили нестерпимую сладость.

– И тебе придется помочь мне, – продолжил он вкрадчивым шепотом, – один я не справлюсь.

Еще лучше. Значит быть ласковой и шелковой. Отзывчивой. Готовой.

– То есть, – Анна попыталась успокоить дыхание, чтобы не звучать уж совсем жалко, – если ты оступишься, виновата буду я?

– Тише, тише.

В себя надо верить.

Разговор разрешился очевидным способом. Он смял и взял ее. И в такие моменты она прекрасно понимала всех глупых женщин, что знали его до нее.

Марк оставил ее, чтобы найти новую рубашку. Он вернулся в грязно-серой с кожаными вставками на локтях.

– Я поехал, – бросил он, застегивая манжеты.

– Хорошо.

– И еще, Анна. Сегодня последний день заточения, тебе придется выйти из дома.