Полковники из МУРа

Гуров понимал, что это мимолетное впечатление обманчиво, и здесь тоже есть свои проблемы – маленькие, большие и вовсе неразрешимые, и жизнь здесь далеко не такая тихая и приятная, как это может показаться на первый взгляд. Просто ему некогда было углубляться в местные реалии – ему важно было как можно быстрее установить, что связывало пензенского уроженца Григорьева Павла Сергеевича с загадочными личностями, которые расстреляли его посреди московского двора.

Пензенский адрес Григорьева у Гурова имелся.

Когда он добрался до отдаленного района, застроенного унылыми пятиэтажными домами, наступил полдень. Гуров не был уверен, что застанет в такое время хозяйку дома, но ему нужно было хотя бы убедиться в существовании семьи Григорьевых. Все-таки до сих пор это существование было всего лишь гипотезой.

Он разыскал дом, где должны были проживать Григорьевы, поднялся на второй этаж и позвонил в сорок девятую квартиру.

Открыли ему почти мгновенно – Гуров даже слегка растерялся. На пороге стояла женщина лет сорока. Именно ее лицо он видел на семейных фотографиях Григорьева. Правда, на снимках она выглядела гораздо моложе. Но сомнений не оставалось – это была она.

На женщине был заношенный домашний халат, волосы не прибраны, но на измученном бледноватом лице Гуров прочел необычайное волнение – можно было держать пари, что она кого-то ждала – с нетерпением и надеждой.

«Увы, надежды уже никогда не сбудутся, – подумал Гуров, мрачнея. – А гонцам, приносившим такие вести, как ты, Гуров, отрубали раньше голову».

– Здравствуйте, – сказал он. – Ваша фамилия Григорьева?

Женщина уже поняла, что ошиблась. В ее глазах мелькнуло разочарование, и она некрасиво сморщилась, точно собираясь заплакать. Гуров испугался.

– Да, все верно, я – Григорьева, – тем не менее спокойно ответила женщина. – А вы ко мне? – И Гурову показалось, что в ее голосе прозвучало любопытство.

– Получается, что к вам, – сказал Гуров.

– Ах, что же мы тут стоим? – спохватилась женщина. – Проходите в квартиру. Можете не разуваться – у меня грязно. Не возражаете, если мы поговорим на кухне? У нас квартира однокомнатная, а там у меня Славик спит… Сын у нас, знаете, болен, – прибавила она шепотом. – Да вы проходите!

Гуров вошел на кухню, где едва можно было повернуться.