Хамелеон

– Супругу известили? – Герман Петрович дошёл до предбанника, взгляд его остановился на теле, над которым корпели криминалисты с дознанием – Всё таки прожили не один десяток лет вместе?!

Альберт нахмурился – Нет, жене я не звонил, зачем раньше времени пугать женщину?

– Что-то поза у него какая-то странная? – опустившись перед бывшим начальником на корточки, полковник внимательно осмотрел восковое лицо Ивана Станиславовича – Ты не находишь, Альберт?

Нуриев стоял поодаль в недоумении, было совершенно не понятно, шутит так по чёрному Орлов, либо ищет в ответах подчинённого подвох?

Пожав плечами, Альберт выдал – Так, поди, не рад вовсе, что представился к праотцам то, а, ты как сам думаешь?

Герман Петрович повернулся – Твоя правда, в этом приятного мало.

Мужчины вышли, молча закурили, Орлов нарушил безмолвие первым – Ты знал его, как никто другой. Тебя, именно тебя, прочил он себе в приемники, но ты тогда был ещё майором. Что думаешь, коллега, сама смерть и траектория расположения тела какая-то странная, словно схватить он хотел кого-то, но не получилось? У него враги то были, как думаешь?

– Вскрытие покажет! – подытожил Нуриев, тщательно избегая щипетильной темы – Тогда и только тогда можно будет сделать какие-либо выводы!

Тело гэбэшника погрузили в пакет, застегнули молнию.

Ладонь начальника легла Нуриеву на плечо – И чистота какая стерильная вокруг, учитывая страсть деда к беспорядку и хаосу? – Герман внимательно заглянул оппоненту в глаза – Ни за что не поверю, что ты не заметил ни отсутствия посуды, ни пепельницы, ни бутылок, хотя старый курил, как паровоз, и от горячительного отказывался редко?

Одна бровь Альберта Айдаровича напряжённо приподнялась, подполковнику пришлось идти ва-банк – Честно, Герман? – Нуриев даже не моргнул, ровно выдержав тяжёлый взгляд шефа – Я думаю, что дед был с женщиной, но не с женой.

– Что так?

– Из уважения к его, отошедшей в мир иной, персоне.

Герман усмехнулся – Старый хрен, а всё туда же! Ладно, поверю, что прибрался ты здесь, руководствуясь лишь этими соображениями!? – силовики подошли к «фольцвагену» Германа – Подбросить?

– Нет, шеф, не обессудь, но я домой.