Хамелеон

Иван Станиславович лежал на входе в предбанник, в довольно таки претензиционной позе, и с не менее жутким выражением воскового побелевшего лица. Тело его, и без того худое, но жилистое, будто похудело, вытянулось, преобретя мрачный, пергаментный оттенок.

Альберт подошёл к бывшему начальнику и другу, в недоумении присел перед телом на корточки – Но почему именно сейчас, когда ты так нужен?

Миха растерянно топтался сзади, не зная, что именно подсунуть шефу, толи утешение, толи наоборот, скрыться с глаз долой напрочь.

Ладонь подполковника осторожно прошлась по жёсткой небритой скуле Ивана Станиславовича, миновала подбородок, пухом опустилась на правое плечо, локоть, двинулась по согнутой руке старика. Он так и лежал, схватившись за сердце, очевидно прося о помощи, но…

– Что это? – Альберт, дотронувшись до посиневших фаланг бывшего силовика, вытащил несколько длинных русых волос, зажатых между его пальцев – Это её волосы, Миха, влажные, русые волосы молодой проситутки, Марии, что была у старика вчера, помнишь?

Михаил кивнул – Но ты же сказал, что Иваныч утром был один! Альберт резко поднялся – Пакет для вещдоков есть, ну?

– В джипе у тебя были! – пожал плечами Миха – Если надо, принесу.

– Тащи! – процедил силовик, переваривая случившиеся – Не всё здесь так просто, мой друг!

Молодой опер быстрым щагом удалился, лицо Альберта Айдаровича посуровело, мозг готов был разорваться от нахлынувшей информации и мыслей.

Вернулся коллега с прозрачными пакетами для вещдоков, Нуриев аккуратно опустил во внутрь тонкую драгоценную прядь – Ты осматривал здесь всё?

– Нет, не успел, я приехал недавно! – Миха нервно мял в пальцах фильтр «мальборо» – От МКАДА до шлагбаума нехилая пробка, Имагин звонил, когда я вошёл в баню.

– Где сотовый деда? – Нуриев словно разговаривал сам с собой – Я звонил ему утром, где-то около семи. Он сказал мне, что один на заимке, спит!

Альберт достал из кармана сотовый и просмотрел исходящие – Точно, шесть тридцать, две с половиной минуты разговора!

Миха начал подниматься по лестнице, Нуриев пошёл за ним.

Смятая разобранная постель предстала их взору, и, два следа, от лежащих на ней тел, с одного края кровати и с другого. Альберт зажёг свет, да, Иван Станиславович спал не один, это было очевидно.

На прикроватной тумбочке лежал его телефон, первым делом подполковник просмотрел основательно входящие – Шесть тридцать одна, его звонок, продолжительностью две с половиной минуты.