Хамелеон

Дверь кабинета отворилась и вошёл Нуриев с бумагами – Х-хе, э-э?! – Альберт оценил обстановку сразу, но мгновенно материлизовался в нужный, подходящий под ситуацию образ – Это что, Герман Петрович, за странное дефиле под ню в вашем кабинете?

Авель не успел открыть рот, Нуриев угрожающе шагнул к нему, и прищурившись, ухмыльнулся – Увечья демонстрируешь? Могу рассказать начальнику кто, чем и за что подмолодили тебя, Нарретдин!

– Альберт, это что? – кивнул на таджика Герман, но Нуриев беспечно пожал плечами – А ты его сначала спроси, мне почём знать? Я могу только догадываться.

– Это, спрашиваю, что? – взгляд его, сосредоточенный, серьёзный, просканировал задержанного с головы до ног, требуя исчерпывающего ответа.

Нарретдин посмотрел внимательно на Альберта, тот улыбался, широко, открыто, обнажая ряд ровных белоснежных зубов. На лице его не дрогнул ни один мускул, безмолвие, рождённое безразличием, говорило само за себя.

– Ну, что молчишь, братец? – Нуриев самодовольно сложил крест на крест руки – Ответь начальнику, откуда у тебя телесные повреждения?

– Ниоткуда! – Авель спассовал – Это моё дело, отчитываться не обязан.

– Одевайся! – Герман Петрович круто развернулся и пошёл к рабочему столу – Твоё, так твоё!

Таджика увели, Альберт положил на стол бумаги и собрался уходить, но Орлов остановил подчинённого – Присядь, нам надо поговорить!

Нуриев сел напротив начальника и закурил – Я тебя слушаю!

Герман Петрович тяжело вздохнул и вытащил тоже сигарету – Твоя работа?

Бровь подполковника удивлённо приподнялась – Ты о чём?

– Ты уделал таджика до столь плачевного состояния? Только давай не будем!

Альберт Айдарович искренне рассмеялся – Давай, Герман, не будем! – ряд сизых плотных колец дыма вылетел с, искажённого ухмылкой, уголка рта – Я чист, как божья слеза!

– Не богохульствуй! Откуда на нём эта дрянь?

– А ты почитай представленный мною рапорт, до конца-то, почитай! И медосвидельствование засранца на момент задержания, и показания его по этому поводу.

Орлов бегло пробежался взглядом по страницам, придраться к собранному материалу было невозможно, как ни крути, а Нуриев толк в деле знал и к бумагам относился более, чем педантично.

Дойдя до конечного заключения врача, Герман поперхнулся – Он и так много не договаривает, и как огня, боится тебя!

Нуриев не приминул парировать удар – Меня все барыги боятся, как огня, что, собственно, и должно происходить, учитывая мою должность и положение.