Хамелеон

– Что? – Герман Петрович даже сейчас не нашёл сил взять себя в руки – Молчишь, может я не прав?

Нарретдин бессильно опустил голову, Орлов нервно передёрнул плечами и сел в кресло, закурил, пристально наблюдая за поверженным таджиком.

Перелистнув несколько страниц дела, Герман металлическим тоном начал допрос – Где ты был вчера вечером, приблизительно с двадцати двух часов до часу ночи?

– Ездил по делам.

– Гражданка Флоренталь была с тобой?

– Нет!

– Лжёшь, сукин сын! – тяжёлая ладонь полковника гулко хлопнула по дубовой столешнице – Опять лжёшь, во сколько вы расстались и где?

Авель недоумевающе посмотрел на Орлова – Вчера, без десяти семь утра, я позвонил ей и поросил выйти в сквер у нашего дома, но с ней я не встречался, товар Ольга принесла с собой.

Брови Германа Петровича сошлись на переносице, в ход пошла вторая, наспех прикуренная сигарета – А-а, понятно! Товар она несла тебе, а вместо себя ты на встречу отправил моих оперов, да?

Мозг Авеля кипел, что-то шло вразрез с реальностью: было два фронта, Орлова и Нуриева, и похоже, что действовали они чисто по личной инициативе, на свой страх и риск.

Или Орлов не знал о происках своего зама? Кому верить? Чему верить? Он не знал и поэтому молчал, а молчание Нарретдина Герман Петрович расценил по-своему.

– Что молчишь? – буря эммоций в полковнике улеглась, тон его приобрёл прежний оттенок спокойствия и выдержки, Герман откинулся на спинку кресла – Ну-у, я жду?!

– Да, я её сдал! – Авель выдавил это из себя с трудом – Я не хотел!

Орлов жёстко перебил задержанного – Но так получилось, да, как всегда?

Тяжёлое молчание повисло в кабинете, у обоих мужчин была масса вопросов, но каждый знал, правдивого исчерпывающего ответа не получит никто, никогда.

Захлопнув дело, Герман встал и обойдя стол, приблизился к Нарретдину.

Жёстко опустив на плечо задержанного ладонь, он, словно приговор, произнёс – Есть библейская притча про двух братьев, Авеля и Каина, слыхал? – тишина, тяжёлая, могильная, резала слух – Слыхал! – ответил за Авеля Герман – Так вот, один из братьев предал другого, и мало того, убил.

После того, что ты сделал, тебе просто негоже носить такое священное имя. Знай, ты самое настоящее исчадие ада, ты хуже Каина в сто раз!

Нарретдин резко повернул к Герману голову.