Хамелеон

– Ну-у?! – прикурил красный «мальборо» Иван Станиславович – Это всё херня, не дрейфь! Чего ты нос повесил? Мы ему сейчас быстренько поможем разговориться, где да как, да за какие коврижки. Давай, выгружай его, да в баньку, там и побеседуем по людски!

– Ты топил что ли?

– А то, ровно чуял, что ты подтянешься. Давай, давай, не тяни резину, тащи засранца в преисподнюю!

Авеля грубо выволокли из машины и втолкнули в жарко натопленный предбанник, парень споткнулся об высокий порог и рухнул на колени.

Дед ухмыльнулся – Э-эх, правильную позу принимаешь, малой, э-эх, правильную, а молчать будешь, как партизан, и вовсе с коленей не поднимешься, поверь мне!

Авель верил, всё же пытаясь подняться, но носок кирзового дедовского сапога с неимоверной силой обрушился на кобчик, хрип сотряс стены.

– Лежать, кому сказано! – это было последнее, что он услышал, теряя сознание, и вновь подумал о ней.

А она вздрогнула в очередной раз: – Боже, нужно позвонить, позвонить ему!

Судорожно схватив телефон, Ольга набрала номер Авеля. Абонент «любимый» молчал, вибрируя на его дисплее надписью «конфетка».

Альберт поднял с пола выпавший из кармана жертвы телефон – Конфетка, это кто, амиго? – силовик пнул парня по ногам – Не та ли девка с твоей кофейни, продавщица, а?

Таджик молчал, стиснув от боли зубы и слепо сплёвывая кровавую слюну на мокрые доски.

Нагнувшись к уху несчастного, подполковник прошипел не хуже змеи – Если сейчас ты не возьмёшь трубку и не скажешь, что у тебя всё нормально, то я конфетку твою жевать буду, до блевотины, вместе со всеми своими архаровцами, понял?

– Не смей, она не при деле! – впервые за всё время издёвок подал голос Авель – Она всего лишь мой продавец!

– Да ну?! – хмыкнул Нуриев – Которого трахаешь и покрываешь, твою мать, вместе со всей твоей богодельней? Десять секунд тебе на размышление, а потом не обессудь!

Десяти секунд не потребовалось, Авель потянулся к сотовому и тяжело сглотнул.

У Ольги дрожали руки, в висках стучало, а напряжение настолько зашкаливало, что казалось был слышен даже собственный бешенный ритм сердца: тук-тук, тук-тук, и холод, липкой вереницей мурашек пробравшийся за спину.