Хамелеон

Авель закрыл в страхе глаза – Это конец! – проснулось сознание – О-о, господи, это конец!

В нём боролось всё, и негодование с бессилием, и жаркое, жгучее желание убить, вперемешку со страхом, и ужасом наказания, и боль…

– Ну, открой же наконец глазки, Нарретдин? – жёстко, совсем уже по другому заговорил Виталик – Отделом незаконной транспортировки и оборота наркотических средств совершена сейчас контрольная закупка наркотичекого вещества, предположительно героина.

Нет, ему ничего не было ясно, глаза открывать не хотелось. Бог мой, какая закупка? Какой героин, ведь всё, до последней крохи, он отдал Нуриеву? Что это, дурацкий розыгрыш или горькая непредсказуемая явь?

С трудом, с превеликим над собой усилием, Авель приоткрыл тяжёлые воспалённые веки – перед носом маячила красная раскрытая служебная корочка старшего лейтенанта полиции, Никитина Виталия Андреевича. Мир рухнул для него во второй раз.

Неспеша, Альберт подошёл со стороны пассажира и наклонился к Авелю – Ну, здоровенько, господин Нарретдин, Авель Фаритдинович! Давненько не виделись? – таджик дёрнулся вправо, но стальная хватка собровца осадила его, Альберт улыбнулся – Я говорил тебе, что закрою тебя, попадись ты мне ещё раз с наркотой? – Авель угрюмо молчал – Говорил! – подытожил Нуриев – Так не обессудь тогда, братец, добро пожаловать в ад!

Выпрямившись, подполковник кивнул Виталику – Наручники на него и в отдел!

Глядя, как на обезумевшего Нарретдина одевают железные браслеты, Альберт, ухмыльнулся и достал сотовый.

Набрав абонент своего непосредственного начальника, он с наслаждением произнёс – Герман, мы его взяли, едем в отдел! – и не дождавшись ответа, отключился.

Герман Петрович, глядя на свои дорогие наручные часы, отметил про себя – Время десять минут одиннадцатого, и если говнюк говорит, что взял Нарретдина, то с Люберцов он вернётся скоро, что-ж посмотрим.

Закрыв кабинет на ключ полковник торопливым шагом спустился в дежурную часть.