Хамелеон

– Кажысь всё! – покупатель положил последний лист кадастрового реестра на стол, и посему было видно, что столь скурпулёзное изучение утомило Федуила Дмитриевича, который покраснел, словно варёный рак, и даже покрылся мелкими бисеринами пота.

– И-и? – Нуриев сосредоточенно воззрился на Долквадзе – Берёшь?

Рихманн вновь сморщился, делая так всякий раз когда речь заходила о каких либо торгах, которые на сей раз ну уж очень смахивали на базарные.

– Заведэние на паях я знаю, хорошая, мнэ нравица! – грузин на секунду замолчал и задумчиво окинул собравшихся взглядом – Но цена баснасловный, гдэ взять такие срэдства, всё и зараз?

– О какой сумме идёт речь? – Авель вервые за всё это время подал голос, и звучал он жёстко, властно, словно вопрос эрпатора своим подчинённым.

Вся компания повернула головы к нему. Да, да, они смотрели на него изумлённо, с недоумением, словно услышали что-то вразумительное от неодушевлённого, всеми забытого предмета.

– Ты хазяин этай кафешки? – Федуил кивнул в сторону раскрытой папки с документами.

– Я! – Авель усмехнулся – И что?

– Зачем прадаёшь такой прыбыльный дела, а?

– Надо, сильно приспичило! – Авель глянул краешком глаза на Нуриева и усмехнулся – Нужда не тётка, прикажет, и выбора не оставит.

– Чиго? – Долквадзе естественно не понял и не уловил горечи и сарказма в высказывании господина Нарретдина, который сидел бледный, словно выцветший пергамент, но стойкий, как только что отлитый монолитный столб.

– Деньги нужны моему клиенту, понимаешь? – Альберт встал из-за стола и тяжело опустил левую ладонь Авелю на плечо – Деньги, много и сразу. Проигрался он, на серьёзную сумму и с серьёзными людьми, поэтому скидывает значительную часть, и это, заметь, не один миллион?!

– Ай-я-ай? – покачал головой Федуил – Как многа ты гаварыш, и быстра так, быстра, а? Я жа не крыдитный отдел, а бызнысмен.

– Короче, сколько? – перебил его Нуриев – Окромя тебя у нас ещё трое желающих выискалось, ясно? За такие охеренные скидки только дурак отьявленный откажется взять, де ещё в центре Москвы, а ты, как мне показалось, не дурак вовсе, скорее наоборот – умён слишком, чтобы сидеть вот так и заговаривать мне зубы про цены и дороговизну.