Хамелеон

– А ты сомневался? – огрызнулся Авель – Я вату не катаю!

– Мы тоже! – напрягся пассажир сзади – А теперь вскрывай, я пробу сниму!

Тот, что держал весы на коленях, достал выкидной нож, вспорол обёртку и кончиком лезвия подцепил порошок, понюхал и смачно слизнул. Воцарилась гробовая тишина, электронные часы на панели приборов показывали восемнадцать пятьдесят семь.

– Кайф! Не бутор определённо, похоже прямо с лаборатории?! Берём, Альберт, рассчитывайся, да погнали наших городских в известное нам место! – хрипло процедил задний пассажир, опуская весы и пачку мнимого кофе в отдельный прозрачный пакет – Поиграли и будет!

Альберт пожал плечами и полез во внутренний карман пиджака – Хозяин – барин! – щёлкнули замки на дверях и звук этот раздался в тишине, как выстрел.

Авель вздрогнул – Это что?

– А это, мой дорогой подельничек! – ухмыльнулся Альберт, доставая медленно вовсе не пачку новеньких и хрустящих купюр, а красное твёрдое удостоверение – Контрольная закупка наркотического вещества в особо крупных размерах, так – то, Авельчик, не приехал ты, а приплыл надолго!

Тупо уставившись в раскрытую полицейскую корочку, Авель читал и не верил своим глазам: – Главное Управление города Москвы, отдел перевозки и нелегальной транспортировки запрещенных наркотических средств, подполковник Нуриев Альберт Айдарович.

Строки поплыли перед глазами, но собравшись, Авель дёрнулся вправо, к двери, в ту же секунду на шею лёг капроновый шнур – Стоять, хлопец, и без резких движений!

– П… шел ты! – захрипел Авель, судорожно пытаясь ухватить верёвку – Мусор ты, шакал!

Удавка сильнее врезалась в шею и перекрыла дыханье, таджик удручающе захрипел.

Альберт Айдарович бесстрасно наблюдал происходящее и молчал, в руках у него моргала видеокамера.

Перед глазами Авеля поплыли размытые картинки; лес, недавний пикник на «Чистых прудах», тёплая постель дома, яркое восходящее солнце за окном и она, его Ольга, стоящая полуобнажённая к нему спиной, с тонкой тлеющей сигаретой в руках.

Маленькая, хрупкая, как прозрачный нежный ангелок с рождественской открытки, чистый и любящий, только его и ничей больше. Что же будет с ней, если его так вот просто возьмут сейчас и удавят здесь, в шикарном джипе, с блатными номерами, что сделает тогда она?

А она… тонкая сигарета так и тлела в ее изящной маленькой ручке. Взгляд девушки упал на наручные часы – ровно семь часов вечера.