Хамелеон

Нуриев повернулся к Михе – Налей-ка мне, дружок, чего покрепче кофе, да сам хлебни, хоть чайку что ли?

Молодой опер поднялся и налил Альберту полбокала густого янтарного коньяка. Девушка, недоверчиво глядя в их сторону, преодолела последнюю ступеньку. Альберт Айдарович, пожирая взглядом её длинные обнаженные ноги, залпом осушил огненную жидкость.

– А ну, иди сюда! – он цепко поманил её пальцем, ибо ниже пояса предательски шевельнулся друг.

Девушка обернулась и умоляюще воззрилась на Ивана Станиславовича, тот пренебрежительно махнул в сторону Альберта – Иди, он, как сын мне, сделай красиво!

Возражений с её стороны не было, она покорно сделала несколько шагов и остановилась перед креслом, где сидел Альберт.

Она была особенно хороша: худенькая, высокая, с волной длинных светло-русых, почти белых волос, кожа её бледная, бархатистая, отливала каким-то непередаваемым оттенком чистоты, а глаза, пожалуй, были нежно-зелёного малахитового цвета.

Нуриев засмотрелся на неё, но отогнав от себя ненужное абсолютно чувство привязанности, бросил ироничный взгляд на Ивана Станиславовича – Нет, старый, ты мне скажи, где ты сокровище такое откопал, да ещё, наверное, несовершеннолетнее, а?

– С Ленинградского шоссе она, ей двадцать пять! – усмехнулся Иваныч – Расслабься и получай удовольствие.

У Альберта Айдаровича округлились глаза – Шлюха что ли?

– Шлюха, шлюха! – кивнул гэбэшник – Ты не отвлекайся, сынок, делай дело, да езжай смело.

Альберт рассмеялся – Ну-у, ты даёшь, Иваныч, в твои-то годы, а всё за старое?!

Старик обиделся – А я что, импотент по твоему?

Нуриев не успокаивался, подзуживая коллегу дать ему отпор – Проверять не доводилось, не знаю.

– Ты говори, да не заговаривайся! – нахмурил брови пенсионер – Я тебя в момент на гауптавахту оформлю, дотренькаешься!

– Всё, всё, молчу! – выкидывая белый флаг, поутих Альберт – Твоё слово – закон, железный Феликс.

– То-то! – смягчился Иван Станиславович, закуривая старинную каучуковую трубку – Валяй, а то время бежит, и дел у тебя невпроворот ещё.

– Андрюша с Имагиным где?

– С Нарретдином беседуют, в бане.

– А-а, ну ладно.

Нуриев повернулся к девушке – Раздевайся, да пошевелись, краля, ребятам некогда.

Она подняла на него затуманенный, полный слёз, взор. Правая кисть её нервно теребила смятый подол футболки, девушка молча потупила глаза.

– Снимай футболку, по быстрому отстреляемся и разбежимся.