Хамелеон

Глаза его, по сути-то красивые, выразительные, прищурились, будто у коршуна, и поблескивали, при виде её, жертвы.

Девушка молчала, сидя перед Нуриевым, через стол, опустив глаза вниз, в пол, пытаясь найти там хоть соринку, но безрезультатно: ламинат орехового цвета был начищен словно воском, ламинат, и его блестящие, идеально-надраенные ботинки из дорогой хорошей кожи.

– Я разговариваю с кем, с тобой или с воздухом?

Альберт Айдарович произнёс это так громко, что Ольга вздрогнула. Вопрос прозвучал в напряженной устрашающей тишине будто выстрел.

Она невольно подняла на него взгляд: – Как жалко, что такой красивый и представительный мужчина мент! – подумала Ольга – Европейский тип лица, ровный матовый загар или такой цвет кожи, высок, наверное метр семьдесят пять – метр восемьдесят, педантичен, видно сразу, а его рубашка, тёмно-бирюзового цвета, с двумя расстёгнутыми сверху пуговицами.

Вдруг его лицо, с идеально-правильными чертами, приблизилось, в растопленных, накалённых углях блеснула угроза – Э-э, ты, немая что ли, или в молчанку решила со мной поиграть?

– Мне не о чем с вами разговаривать, вы получили то, что хотели, больше мне добавить нечего! – трясясь от страха, она всё же нашла в себе силы произнести это ровно и без запинки.

– Да ну?! – взорвался Альберт – Добавить тебе нечего? Я тебе сейчас такую раскладку нарисую, что обхохочешься. Думаешь полкило скинула и всё, ровно поехала по этапу на зону? – Ольга молчала – Не угадала, я тебе сейчас такой тест-драйв устрою, что махом ты у меня всё вспомнишь и выдашь, поняла?

По спине у Ольги пробежал холодок.

– Я последний раз спрашиваю, где остальной товар твоего сраного чурки? Где девятнадцать килограмм отборного дагестанского героина, где?

– Я не занимаюсь продажей наркотиков, это во-первых! – с достоинством произнесла Ольга – А во-вторых, я попрошу не оскорблять того человека, с которым проживаю на данный момент.

Альберт, чуть привстав и наклонившись к ней, наотмашь ударил по лицу. Голова девушки дёрнулась и она едва не опрокинулась назад со стула. Андрей Эдуардович вовремя схватил спинку деревянного сиденья и вернул его в прежнее положение, из глаз Ольги брызнули слёзы.

– С-сука, я наизнанку тебя сейчас выверну, конфетка! – Альберта Айдаровича было уже не остановить.