Хамелеон

– Да, да, Авель, это я, где ты?

– За городом! – сухо, едва выдавливая с себя слова, произнёс Авель – Мне нужна твоя помощь, ты ведь мне поможешь, любимая?

– Но когда ты приедешь, с кем ты?

– Я не один, с партнёром, приеду вечером, так ты мне поможешь?

Ольга лихорадочно напрягла мозг – А где твоя машина, ты не на колёсах?

Авель смутился – С чего это ты взяла, я спрашиваю не об этом.

– Чего ты хочешь, не пойму, я переживаю за тебя. Вечером после работы ты должен был приехать, что происходит, Авель, у тебя странный голос, что-то случилось?

– Всё нормально, конфетка, я вернусь сегодня вечером и прошу тебя только об одном – принеси на нашу лавочку то, что лежит в моём спортивном рюкзаке!

– Лавочка, которая возле нашего дома?

– Да, она, так ты принесёшь, я могу на тебя рассчитывать?

– Но почему не дома? – напряглась Ольга – Ты что-то мне не договариваешь.

– Как бы это правильней выразиться-то, я сейчас в некотором стеснённом положении, я деньги должен людям, серьёзным, понимаешь? И поэтому прошу тебя принести в семь часов вечера то, что лежит в моём спортивном рюкзаке, ясно?

– Пачку «Карт Нуара», я правильно поняла?

– Да, правильно! – процедил Авель – Сделаешь?

– Хорошо! – согласилась Ольга – Но после ты всё мне объяснишь, идёт?

– Непременно! – усмехнулся таджик – Только вряд ли после этого ты захочешь меня слушать!

Удар в висок оборвал разговор, Нарретдин согнулся пополам, Альберт цепко ухватил Авеля за шею – Ты чо удумал опять, чебурек, не наигрался ещё?

У парня перехватило дыхание – Я сделал всё, что просил ты, я забил ей стрелку в сквере, на нашей лавочке, что ещё от меня надо?

Альберт театрально похлопал в ладоши – А ты с понтом не знаешь, да? Горбатого не лепи, предупредить хочешь девку, чтоб не пришла?

– Нет! – задрожал Авель – Она принесёт героин в семь.

– Конечно принесёт! – усмехнулся Нуриев – Молись об этом!

Двери кроссовера захлопнулись и открылись только перед лестницей, ведущей в мраморное семиэтажное здание отдела. Поднимаясь, Авель обречённо и тяжело вздохнул.

Камера, куда его втолкнули, оказалась на редкость чистой и современной, не чета совдеповским кутузкам да районным каталажкам. Бледно-голубого оттенка стены с шероховатыми поверхностями, плиточный, с мраморной крошкой пол, широкая деревянная скамейка с железной окантовкой, пркрученная к полу, и идентичный, словно родной брат скамейке, стол. А-ах, да, ещё окно, расположенное почти под потолком с чёрной выкрашенной решёткой.