Хамелеон

Отсчёт пошёл, но как долго длились сто восемьдесят секунд тягостного молчания, после которых высветился входящий приёмной, Альберт усмехнулся – Шустёр, когда надо!

Пропуска двоим посетителям не понадобились, на проходной все были галантно предупреждены. Дубовая дверь в святая-святых отворилась.

Министр встретил Нуриева лёгкой усмешкой – Ну-у, Альберт, зачем грубишь моей секретарше, нехорошо, невежливо!?

Подполковник поздоровался, крепко сжав сухую жилистую ладонь Соколова – А я не манерный мальчик, Станислав Андреевич, если дело горит, то пардон, не до вежливостей!

Министр с любопытством глянул на стоящего позади Альберта Кушунашвилли – Это кого это ты мне притащил в неурочный час, а, давай-ка по порядку?

– С удовольствием! – Альберт Айдарович театрально поклонился – Представлю вам, Станислав Андреевич, моего, так сказать, особо одарённого задержанного! – бровь министра поползла вверх, но пока Соколов от комментариев воздержался – Да, да, с речного порта, со вчерашней ночи, со стрелки с Сухраем Мамедовым, Кушанашвилли!

– А-а?! – Станислав Андреевич задумчиво разглядывал испуганного грузина – Но мне-то он зачем здесь, в качестве трофея что ли?

– Без предисловий скажу так! – Нуриев вытряхнул из пакета муляж тротиллового пояса, снятого с Мамедовой, глаза министра округлились донельзя – По вашему это что?

Во рту пересохло, язык напрочь отказался ворочаться, лоб седого, видавшего виды, мужчины, покрылся испариной.

– Правильно! – заключил подполковник – На первый взгляд это лихо смастерённый пояс шахида с тротилловой начинкой, но, к счастью, сия обманка всего лишь дешёвый муляж, а значит политикой, основанной на систематическом применении террора, то есть самим терроризмом, здесь и не пахнет. Наркотраффики такие игрушки не используют, и вы не хуже меня знаете об этом, Станислав Андреевич!

Станислав Андреевич знал, не раз побывав по молодости в самых различных горячих точках, террористы и наркобароны – это две, совершенно разные категории преступников, не имеющих друг к другу никакого отношения.

– И-и?! – Соколов до сих пор так и не мог понять, зачем сын генерала Нуриева распинается перед ним за неизвестно что.