Хамелеон

Даже до сих пор цитаты его помню, типа: – «Одна дура с даунами нянькается, а второй и того хуже, в попы ударился, твою мать»!

Опер прыснул – Да уж, кто бы мог подумать, что у деда такие отпрыски уродятся: Светка – психокорректор у детей с этим синдромом, а Серёженька – святой отец Сергий? Нет, правда, пути господни неисповедимы!

– Жене конвертик приготовил?

Миха достал из кожанного дорогого портфеля пачку «зелёных», туго упакованных в банковскую обёртку – Здесь пятьсот!

Альберт Айдарович брезгливо сморщил нос – Отдай от нас, но только не при Германе!

– Обижаешь, шеф, я же не дурак! – возмутился Миха – Нашего тоже «кондрат» приобнимет, как сумму сфотографирует! Петровича разорвёт от одной только мысли.

Впереди показались ворота Ваганьковского, джип Альберта припарковался перед въездом. Машин было немеренно – оно и понятно, Ежов был личностью! Нуриева с Михаилом встретила на входе супруга экс-начальника, Мария Ильинична: невысокого роста, приятная миловидная женщина, одетая в чёрное траурное одеяние.

Ежова протянула к Альберту руки – Родной мой, здравствуй, какое же горе, господи, и ты, мой мальчик, так потратился на похороны, спасибо тебе огромное, но мне так неудобно, зачем это, Берт, надо было поскромнее?!

Нуриев исподлобья взглянул на Орлова, который с интересом наблюдал почти семейную идиллию.

– Мария Ильинична, давайте отойдём? – взял вдову под руку подполковник – А лучше давайте к месту захоронения сразу двинемся, там и поговорим?

Супруга Ивана Станиславовича похлопала Альберта по руке – Пойдём, пойдём, сынок, а то и правда, тебя только и ждали. Ванечка мой там уже, прибран, как надо, солнце моё, покинул меня так рано! Как же я без него, Альберт, ведь столько лет вместе? – на глазах женщины навернулись слёзы.

Нуриев подал вдове платок – Ну, ну, значит на судьбе так было написано, зато сколько хороших дел успел сделать дед!

Мария Ильинична закивала – Твоя правда, сынок, день и ночь работал, себя не жалел.

Мимо проплыли медленной вереницей мраморные постаменты, витые чугунные ограды, к небу воспарил маленький белый ангелок с пухлыми детскими ручками, так искуссно выполненными из художественной лепнины. Часовня, возведённая подле, расторгала бедную несведущую женщину.