Они стучат дважды

Девушка осторожно огляделась и пискнула:

– К вам там посетители…

– Скажи, что я занят, Ань, – оборвал ее демон. – Пусть подождут часик или два. Если у них срочно. Если нет, то могут прийти в следующий четверг. Там как раз приёмный день. А если будут очень сопротивляться, позови Марка. Он вроде сегодня заступил на дежурство.

Анна кивнула и тут же скрылась за щёлкнувшей замком дверь.

– Рассказывай давай, что стряслось. На тебе лица нет. Вон со стеной уже сливаешься. Я могу еще чая заварить, – Асмодей крутанулся на стуле показывая на чайник за спиной.

 – Тебе какой? Ромашковый или эрл грей? Или предпочтёшь что-нибудь с корицей и гвоздикой?

– Нет, спасибо, – Звягинцева потёрла пальцами переносицу. – Ничего не случилось.

– Поэтому ты ворвалась ко мне в кабинет в разгар рабочего дня? – ехидно заметил Асмодей. – Нет, конечно, ты могла зайти из любви ко мне, но… Лошадей я тут не развожу, но дерьмом уже попахивает. Обычно ты приходишь вечером или даже ночью. Если честно, я этому удивлён.

Недосып плохо сказывается на твоей внешности, Александра.

Асмодей покачал головой и, оттолкнувшись ногой, откатился к чайнику. Откуда взялись еще две чашки, ни Александра, ни Андрей точно сказать не могли, но Звягинцева догадывалась, что это очередная ловкость рук старого друга. Андрей же потрясённо смотрел на то, как Асмодей разливает кипяток по чашкам и несколько раз медленно окунает в воду пакетик.

– Давай, выпей чаю и все мне расскажи, – Асмодей кивнул на стоящую перед Александрой чашку, тут же проскользив на кресле обратно к столу.

 – С самого начала.

Александра молчала. Слова обжигали язык, взрывались на нем липкой шипучкой с хурмой и никак не хотели складываться в связные предложения. За последнюю ночь произошло слишком многое, и даже минувшие двенадцать часов не способствовали тому, что Александра ясней мыслила. Нет, напротив. Сейчас разум Александры был потянут неприятным осадком недосыпа и растерянности, а кровь, тягучая и медленная, разносила по венам лишь боль сожалений.

Звягинцева едва ли могла вспомнить все, что она делала последнюю половину суток, и единственным, что было как никогда отчётливым, оставалось лицо Станислава Вознесенского в тот момент, когда Александра его окликнула.

И Звягинцева уже успела проклясть себя до седьмого колена за то, что сделала это.

– Стас, – коротко выплюнула девушка.

– Что «Стас»? – Асмодей даже не попытался скрыть раздражения, с которым он выплюнул имя парня.