«Странник»

Это повреждение появилось не так давно, поэтому легко поддается лечению. Стараясь не повредить другие органы, я аккуратно ее «выжигаю», при этом отдавая организму живительную энергию. Ну, вот и все! Прошлась магией по всему организму лошади и, не обнаружив больше повреждений, я открыла глаза. Лошадь подняла голову и посмотрела на меня, в глазах засияла жизнь и радость. Туман с глаз полностью ушел. Я попыталась взмахнуть рукой и лошадь шарахнулась, давая понять, что она прозрела.

– Все, моя хорошая, ты здорова, – кобыла в ответ лишь заржала и стремительно отскочила от меня.

Поднимая клубы пыли, она бегала по кругу, при этом взбрыкивая задними ногами.

Мы со старцем Дриус весело смеялись и махали ей руками.

– Ты вернула ей жизнь! Селлу у меня оставили путники, не видя смысла тянуть ее в дальнюю дорогу. Оставили так сказать век свой доживать. А оно вона как! – смеясь, сказал Дриус.

Когда все чуть успокоились, я подошла жеребцу. Это был племенной жеребец. Шкура – цвета воронова крыла, когда-то переливалась на солнце, а теперь была исполосована большими рубцами и шрамами.

Грива развевалась на ветру языками темного пламени. Фиолетовые глаза ярко сверкали и с надеждой смотрели на меня. Да-а-а, не часто таких скакунов увидишь.

– Дриус, – обратилась я к старцу, – откуда у вас такой красавец?

– А он сам ко мне пришел, точнее «прихромал» около полугода назад. Он был весь побитый и исполосованный, будто его методично избивали и издевались над ним. Я как смог, ему помог. Где травками примочки прикладывал, где магией прижигал, он все терпел – не обижался.

Так и остался. Правда, колено я ему вылечить не смог, может, что еще у него повреждено? Мне – то не ведомо. Не та магия.

– А зовут как его?

– Я назвал его Ворон.

Я подошла поближе и протянула руку, как бы знакомясь.

– Привет, красавец. Позволь мне тебе помочь? Сделаю все возможное, чтобы ты опять резвился на лугу и радовался жизни.

Жеребец недовольно прижал уши к голове, но уходить не собирался. От него исходила внутренняя мощь и сила.

Он не привык отступать и бояться, но при этом был осторожен. Ведь кто-то его методично унижал и подавлял.

Немного осмелев, я коснулась его шеи. Под ладонью чувствовалась бархатная шкура животного, но рубцы и шрамы придавали ей рыхлость и бугристость.

– Кто ж тебя так?.. Я помогу, доверься мне, – поглаживая его, причитала я.

Ворон чуть расслабился и прикрыл глаза. Кончики моих пальцев снова захватило легкое покалывание.