Повешенный

Сухость в голосе Эйлин могла сравниться только с сухостью оборачивающегося вокруг ее лодыжки бинта. Но Уилл ухватился за единственную соломинку, боясь, что девушка снова замкнётся и разговаривать ему придётся только с ее приветливой беспокоящейся подругой, недовольной медсестрой и выключенными аппаратами.

– Красивый город, – с видом знатока кивнул Уилл, обматывая эластичный бинт вокруг ноги Эйлин. – Был там однажды с очень хорошим другом. На удивление даже погода была сносной. Там еще такой лес красивый есть…

– В нем по легендам водятся феи, – глухо оборвала его Эйлин.

– Да, – снова кивнул Уилл и, понизив голос, заговорщицки добавил: – Я даже видел одну. И не нужно смотреть на меня с таким недоверием. Она и правда была похожа на фею. По крайней мере, мне так показалось в тот момент. Жаль только, что я так и не узнал ее имени.

– Она была такой же красивой как фея?

– Да. Светлая кожа. – Оборот бинта. – Огненные волосы. – Еще один оборот. – Она была воздушной. И мой друг был от неё без ума.

Но не у всех сказок бывает счастливый конец.

Уильям усмехнулся, чувствуя в собственных словах неловкость, и поспешил сменить тему:

– Почему переехали сюда?

– Работа отца.

– И кто же он у тебя?

– Актёр. В театре. Довольно посредственный.

– Твой отец или театр? – рассыпался смехом Уильям.

Эйлин помедлила, поджала челюсть и коротко кивнула, сдерживая рвущуюся наружу ироничную улыбку:

– Оба.

Сухие ответы Эйлин резали по натянувшемуся между ними напряжению, и Уильям решил больше не выпытывать из неразговорчивой девочки информацию.

Его работа в этом кабинете практически закончилась, как и рулон в руках. Он сделал несколько последних оборотов и немного отъехал на стуле, оценивающе обведя перемотанную ногу Эйлин. Не самая лучшая повязка в его жизни, но Уилл и научился их накладывать, к своему большому стыду, совсем недавно. До этого все своё рабочее время он проводил за бумажками или со скальпелем в руках, а на пациентов смотрел исключительно сверху вниз.

– Ну вот и все, – поправив бинт, Уильям поднял голову и заглянул Эйлин в глаза. – Несколько недель покоя, и твоя нога будет как новенькая.

Уилл говорил очень медленно и сам не понимал, зачем он это делает: Эйлин могла с лёгкость разобрать каждое слово. А вот он ее не так чтобы хорошо. Ему приходилось напрягать слух и раскатывать на языке каждое слово Эйлин, чтобы подобрать в собственном произношении подходящий аналог.