Повешенный

«Это ненадолго» тягучим дымом сигар проскальзывало сквозь его протянутые пальцы, заигрывающе взмахивало лисьим хвостом и растворялось в мутных обрывках воспоминаний. Фраза ударяла в нос запахом крепкого алкоголя и дурманила не хуже старого виски из погребов Куэрво. Уильям никак не мог найти зацепки, что могла бы вывести его из затянутого розоватым туманом лабиринта.

«Это ненадолго» хлёсткой пощёчиной серебристых глаз напомнило ему о прошедшем вечере.

Он должен был произнести вертящиеся в голове мысли.

Должен был поделиться с кем-нибудь раздражающими горькими словами, выжигающими на своём пути все живое, что было в Уилле, оставляющими после себя лишь боль и отчаяние, привкус сладкого миндаля и аромат мужского одеколона. Он должен был это сказать.

Или его сердце остановится.

– Я был там. В том баре.

Даниэль замер, так и не донеся сигарету до своих губ. Его брови изогнулись, а взгляд обеспокоенно забегал по лицу Уилла, будто бы ища малейшие признаки потрясения или инсульта.

Не то чтобы Уильям был уверен, что друг сможет определить эти два недуга, но его товарищ определённо выглядел встревоженным сказанными словами.

Наконец, Даниэль плотно стиснул губами сигарету, закрыл глаза и сделал медленную и глубокую затяжку. Сизый дым через пару секунд ринулся через раздувающиеся от сдерживаемых эмоций ноздри. Он сделал несколько глубоких вдохов, явно успокаивая себя, а затем исподлобья посмотрел на Уилла.

– Ты точно нормально себя чувствуешь?

– Две пачки аспирина, Дэн, а голова все еще трещит так, словно я сначала искупался в бочке с текилой, а потом еще и выпил ее до последней капельки.

Можешь начинать считать, сколько мне осталось, учитывая, что я не помню большую часть вчерашнего вечера.

– То есть?

– Все как в тумане, – Уилл сделал несильную затяжку и выбросил окурок вниз, проводив его долгим, полным напряжения взглядом. – Помню, как пришёл туда, и перекинулся парой словечек с Энтони, а потом… Да еще и это письмо, – пальцы дёргано вытащили из пачки еще одну сигарету, а спички с шипением подожгли серый кончик алыми вспышками.

Даниэль, до этого задумчиво смотрящий себе под ноги и домучивающий свою сигарету, встрепенулся.

– Что за письмо?

Уильям вздохнул и нервно потёр пальцы друг о друга, другой рукой теребя прикуренную сигарету.

– Нашёл утром у себя на тумбочке, – его плечи нервно дёрнулись, а челюсть плотно сжалась, отчего под кожей заходили желваки.