Повешенный

Лавировать между пациентов стало немного сложнее, когда у тебя на хвосте повис Алан Маккензи собственной персоной, и пару раз Уильям резко останавливался, чтобы оглянуться. Появление Алана все еще казалось чем-то нереальным. Но он действительно был здесь. Как и Эйлин Маккензи, которая, судя по всем документам, действительно была его дочерью. Уильям усмехнулся: несколько лет назад он даже представить не мог, что все обернётся подобным образом.

Но чувство любопытства все же не могло перебить горьковато-миндального налёта на языке, появившегося с приходом старого друга.

Улица встретила Уильяма привычными запахами сырости и небольшой кофейни прямо напротив больницы. Двери плавно сомкнулись за его спиной, и на секунду у Уилла появилась слабая надежда на фору. Которая, впрочем, сразу же испарилась, стоило довольному лицу Алана появиться прямо перед ним. Ладони захлопали по карманам. Найдя в одном из них пачку сигарет, Уильям поспешил закурить, выдыхая горький дым в лыбящуюся физиономию друга.

– Я до последнего надеялся, что вы просто однофамильцы. Но ваше, – Уилл помедлил, прикусывая щеку, – внешнее сходство слишком ярко бросается в глаза.

– Да брось, Уилл, – Алан, не спрашивая, открыл пачку в руках Уильяма и вытащил оттуда сигарету. – Неужели ты не рад видеть старого друга?

– Ты снова исчез почти на двадцать лет, Алан, – Уильям затянулся, чувствуя, как дым обволакивает лёгкие, и посмаковал сизое облачко, прежде чем выплюнуть его вверх, – а теперь вернулся с ребёнком.

– Главное, что я вернулся, – вскинул указательный палец Алан и вытащил из кармана Уильяма зажигалку. – А остальное – уже менее значимые детали. К тому же я писал тебе письма! И звонил! Тебе этого было мало?

Искреннее возмущение на лице Алана было настолько детским и чистым, что Уильям почти поверил.

– Ты звонил, чтобы рассказать, как тебе весело, – зажав зубами сигарету, начал разгибать пальцы Уильям, – что ты завёл себе очередную собаку и женился.

– Бывает, – пожал плечами Алан и щёлкнул зажигалкой. – Выпиши мне таблетки от склероза.

Уильям закатил глаза. Алан Маккензи мог быть настолько же невыносимым, насколько и был обворожительным – большую часть времени.