Неправильная сказка

Но я банально не рассчитываю силу, вновь прорезавшееся раздражение, которое душной волной захлестывает разум, стирает к черту осторожность и я сдавливаю Яну слишком сильно. До боли, я вижу, как она кривится и закусывает нижнюю губу, чтобы не издать лишнего звука.

Я убираю руки, усадив ее себе на колени. Лицом к себе, пытаясь поймать ее взгляд. Отсвет уличный фонарей чертит неуверенную тропу по полу и расходился мягким светом. Если не набрести на доверие в полутемной комнате, то уже нигде.

– Остановись, – я сжимаю ее ладонь, которая так и осталась на моем ремне.

– Не встает?

– Напротив, – я повторяя ее наглую и насквозь фальшивую улыбочку, – уже ненавижу эти тесные джинсы.

Я замечаю, что ее челка сбилась наверх. И осторожным прикосновением приглаживаю шелковые волосы.

– Чего ты так боишься? – я говорю тише. – Чего?

Все-таки она безумно красива. Безупречна. Или это все тот же голод нашептывает? Ее большие глубокие глаза дурманят, им идет даже сомнение или злоба. Яна умеет смотреть одновременно с вызовом и затравленно.

– Здесь только я, – я вкладываю свои ладони в ее. – Нет никаких угроз, брата…

– У тебя оружие.

Да. Я вспоминаю о стволе, заправленном за ремень.

– Умеешь стрелять?

Ей не нравится мой вопрос.

– В теории.

– Всё теория до первого погибшего, – говорю я, не подумав.

Потом вытаскиваю оружие, нащупав рукоять правой рукой.

– Я чаще и чаще достаю его, чтобы напугать или успокоить, – меня вдруг тянет на признание и я говорю Яне то, что не произносил даже в мыслях.

Звучит дерьмовым приговором. Я кривлюсь от собственных слов, но отвлекаюсь и достаю обойму. Швыряю ее в другой конец комнаты, и, судя по звуку, попадаю в полку.

– Там еще один, – напоминает Яна.

Я извлекаю досланный патрон и отдаю его ей.

– Что еще?

– Нож?

– Нет, я ничего больше не ношу с собой, – я качаю головой и хлопаю по пустым карманам рубашки. – Руки, к сожалению, не отстегиваются.

Бесполезно. Она не смягчает взгляд и не улыбается на шутку.

– Ты все-таки притихла.

– Я жду.

– Чего?

– Когда ты наболтаешься.

– Я же вижу, элитка. Ты даже дышишь по-другому, спокойно, размеренно.

Я правда чувствую перемену, на другом уровне… Хотя перед глазами тот же надежный кокон, в котором она по-привычке прячется, когда происходит что-то неконтролируемое или опасное. Я дотрагиваюсь до ее щеки тыльной стороной ладони.