За твоими глазами

Я включила свет в ванной, но не зашла туда, а повернулась к папе. Он всегда интересовался моей жизнью, только я не спешила с ним делиться.

– Его зовут Тони. Мы учились в одной школе и случайно встретились в мой день рождения, – я пожала плечами, как бы говоря сама себе: «Видишь, Мэй, не так уж сложно». Папа кивнул и улыбнулся, больше он ничего не стал спрашивать: ни про то, где мы провели вечер, ни про работу Тони или его внешность. Казалось, что папе было достаточно видеть свою дочь радостной.

Я принимала душ дольше обычного, наслаждаясь воспоминаниями о чудесном вечере. Прикосновения Тони, его поцелуи, белые розы. Когда я зашла в спальню, букет стоял на моем столе, а покрывало на кровати – аккуратно заправлено. Меня немедленно залила краска, я не помнила, поправила ли смятое постельное белье перед уходом. В любом случае, папа ничем не намекнул, что чем-то смущен. Я вдохнула невероятный аромат цветов и присела на кровать, полностью успокоившись. Завибрировал телефон:

«Добрых снов, милая Мэй.

Я поражен красотой твоей души и тела. Буду мечтать о тебе всю ночь». Подмигивающий смайлик в конце фразы развеселил меня. Я пожелала Тони спокойной ночи, переоделась в легкую пижаму и легла.

В ту ночь, ночь после нашей первой близости, я никак не могла уснуть: как можно было просто взять и завершить такой потрясающий день, закрыв глаза? Я ворочалась с боку на бок, подумывая, не написать ли Тони. Я то включала экран, то блокировала, даже начала набирать сообщение, но два часа ночи – не лучшее время для нормального общения.

«У стихотворения есть продолжение, но я не очень хорошо его помню», – вспомнились слова Тони. «Не лучшая идея, – я постучала по телефону ногтем, раздумывая – найти или нет то грустное стихотворение. Все-таки, оно так сильно опечалило меня. – Была, не была!»

Я с трудом припомнила некоторые фразы и вбила их в поисковик. На экране появились неровные строки нескладного текста. «Иосиф Бродский.

Современная песня», – прочла я название и, пытаясь воссоздать в памяти интонацию Тони, стала читать про себя стих, вдумчиво, напряженно, с каждым словом вбивая в душу тот жуткий смысл, которым был наполнен текст.

Я одними губами повторила: «Ничего нет страшней, чем развалины в сердце». Я прикусила губу, стараясь не расплакаться. Перед внутренним взором всплыло лицо Тони, печальное и мрачное: «Порой мне кажется, что оно отражает мою жизнь».