За твоими глазами

Хорошо, что официант принес мой салат и чайник с веселым оранжевым чаем, давая немного времени собраться с мыслями.

– Все было отлично, – я подцепила креветку и стала медленно жевать. Гнев и обида не уходили.

– А Дана сегодня идет на свидание, – как бы невзначай прошептала Марго и уставилась на меня. Официант принес чашки и мое пирожное.

– Да ладно? С тем Максом? – Марго точно знала, что может вывести меня из нахлынувшей тоски.

– Угу, – она принялась разливать чай по чашкам, после чего взяла десертную вилку и отщипнула мой фондан, растопленный шоколад тягучей массой полился наружу.

– Эй, – завопила я. – Он же застынет, пока я ем салат!

– Не жадничай, я закажу тебе еще, – она широко растянула накрашенные губы. – Как тебе Макс, вроде ничего?

– Пожалуй, слишком говорливый.

– Под стать Дане, – засмеялась Марго. – Мне вчера казалось, что она никак не может найти секунду, чтобы вставить слово в его монолог.

– Точно, – я прикрыла рот рукой, стараясь не выплюнуть листья салата со смехом.

– Хорошо, если бы у них что-то получилось, давно я не видела Дану такой кокетливой.

– Угу. Она ведь рассталась с Карлом больше года назад? И даже не пыталась кого-то найти.

– За самодостаточных женщин, – Марго подняла свой бокал с чаем. Я догадалась, что ее тост относился не только к Дане, но и ко мне, решившей обуздать судьбу своим волевым решением. Мы чокнулись чайными чашками.

Как и обещала, Марго заказала мне еще один десерт, потому что мой фондан сама слопала с великим удовольствием.

– Прогуляемся немного или хватит на сегодня переживаний для твоего отца? – Марго подкрашивала губы у большого зеркала в рост рядом с выходом. Оправдывая свое название, на стенах кафе «Зазеркалье» было развешено множество зеркал самых разных форм и размеров: от простеньких небольших квадратов без рам до тяжелых старинных экземпляров с почти стертым слоем амальгамы. Я глянула на часы – почти девять.

– Лучше поеду домой, нужно подготовиться к работе, – я положила голову на плечо лучшей подруги.

Подобно беззаветно любящему родителю, она всегда называла меня «красавицей», отмечала мои простецкие будничные наряды, интересовалась моей жизнью.