Песчинка и Вселенная

Я прикрыла глаза и замотала головой, стараясь прогнать возникшую жуткую картинку, потом продолжила:

– Влад его выгнал и сказал больше не приходить. И никому не рассказывать подобный бред, чтобы не позорить честь семьи.

Между нами воцарилось молчание, разрываемое детскими криками с верхней палубы и редкими стонами альбатросов.

– Вэл не отвечал на мои звонки, – голос Лизы звучал приглушенно. – Я… я даже не попыталась съездить к нему, чтобы все выяснить. Думала, что он… не знаю… как Николай, просто не верит этой актриске.

Лиза прислонилась к металлической стенке. Я видела, как побледнело ее лицо, руки безвольно повисли вдоль тела, а взгляд улетел куда-то бесконечно далеко отсюда. Она всегда была очень дружна с Вэлом и чуть ли не единственная из семьи могла его рассмешить. Моему мальчику всегда не хватало чуточки оптимизма, а Лиза безвозмездно делилась им с Вэлом, поддерживала его в самые трудные времена, как никто другой.

– Ты веришь в то, что рассказал Вэл? – спросила Лиза.

Я слегка кивнула. Лиза смотрела на меня, явно ожидая продолжения.

– Вэл познакомил меня с Лианой, – тихо сказала я, будто стыдясь. Глаза Лизы округлились. Если бы за ней не было стены, на которую она опиралась, она бы, наверняка, отшагнула от меня в ужасе или в шоке.

– Что ты имеешь в виду?

Я кратко рассказала ей то, что произошло на следующий день после услышанных во всем мире «откровений Лианы». Я опустила часть нашего разговора про свое прошлое, в котором Тео избивал меня и сделал затворницей, упомянув лишь про «неоспоримые доказательства того, что Лиана знает больше любого живущего человека».

– … Лиана действительно существует. И она не актриса. Она хочет, чтобы люди знали правду о том, что нейросеть – единственный виновный в дне хард резета. – Я робко пожала плечами, завершая рассказ. Лиза долго молчала, а потом развернулась и пошла вдоль борта прочь от меня.

Через час мы уже выгружали на берег свои бесчисленные вещи, среди которых не было разве что привычных электронных гаджетов: все собравшиеся покинуть цивилизованный мир твердо сохраняли свои решительные намерения.

– Ба, как называется этот остров?

– Я же тебе говорила, милый, – я посмотрела на Рэя: он очень загорел за последнюю неделю, настоящий папуас! А волосы стали еще белее обычного. Он показался мне напуганным. Как и я, но я не подавала виду. – Это один из островов Французской Полинезии.