Истен

Том засмеялся и покачал головой. Затем глянул на меня, словно я ребенок, что не понимаю простых вещей. На самом деле, мне действительно страшно представить, что значит смириться со своей участью.

– Если ты поделишься информацией, отец обещал милосердие.

– Друг. Забудь про это. Я и не прочь рассказать, что знаю, но только пользы твоему отцу это не принесет. Если так надо, можешь сказать, что мы специально создаем лагеря в лесах и оставляем следы, чтобы казалось, что мы кочуем. Мы живем в подземном бункере, огромном комплексе.

– Хорошо, хорошо, – я сел напротив, готовый, что Том расскажет больше. – Это много может дать.

Том опять засмеялся. Может, и хорошо, что мне удается его развеселить. Зря Том так недооценивает эту информацию.

– Зачем тогда вообще все мне рассказал, – негромко произнес я.

– Из-за сестры. Знаешь, самая красивая ее улыбка, когда она говорила о тебе. Я решил, что сын Кано, должно быть, хороший человек. Не такой, как отец.

– Все считают его монстром.

Все! Все, кроме меня! Сколько раз я мысленно защищал отца! Разве не было у меня искушения хоть раз прислушаться? Ладно, я привык, что Кристина постоянно выкидывала замечания в его адрес. Но совершенно посторонние люди?

– Человека, которого ты любишь и который так всегда добр с тобой, обвиняют во лжи всяческом зле! – кричал я на Тома.

Голова раскалывается.

Я устал.

От всего этого.

– Я и не хочу сказать, что ты ошибаешься, – мягко заговорил Том.

Я кивнул, глядя мимо Тома. Он продолжил:

– Кристина на стороне тех, кто хочет свергнуть его правление, но сестра тебе не враг. Видишь, Кайл. Возможно, все заблуждаются. Может враг внутри каждого из нас?

Я посмотрел на свое отражение. Кто мой враг? Если ни отец, ни повстанцы. Склонность отрицать все, что противоречит моим убеждениям? Я никогда по-настоящему не прислушивался к другим людям.

Ни к сестре. Ни к повстанцам.

Да, я никогда даже не пытался выслушать их сторону.

– Не нужно спасать меня, Кайл, – голос Тома прервал размышления. – Лучшее что ты можешь сделать это побыть другом в последние дни моей жизни.

Я одернул себя, чтобы не возразить и не всплеснуть руками. Ладно. Если ему так легче, пусть думает так. Том заслуживает уважения.