Подозревается сыщик

На границе тени и солнечной площадки сбоку от главного корпуса искрился голубой водой большой бассейн с расставленными вокруг деревянными лежаками, плетеными креслами и пляжными зонтами. Обилие роз и пионов в цветниках радовало глаз городского жителя, а вместе с архитектурой главного корпуса рождало какие-то ностальгические чувства с легким томлением в груди. Очевидно, само здание было постройки годов шестидесятых или семидесятых, только отреставрированное. Высокие ступени и колонны парадного входа сразу же рождали мысль об уместности яркого красного плаката «Трудящиеся СССР имеют право на отдых» и ссылки на соответствующую статью Конституции.

Каждый этаж опоясывала сплошная галерея балкона, отделяя номера легкими перегородками. Как наваждение представились упитанные веселые девушки в плотных сплошных купальниках с полотенцами на плече, которые выбегают из корпуса на утреннюю зарядку под бравурную музыку. Гуров даже непроизвольно поискал глазами, откуда здесь может литься бравурная музыка.

Пожалуй, только для поколения Гурова эта архитектура была знакомой и родной до боли. Приглядевшись внимательно, он увидел пластиковые окна со стеклопакетами, входную дверь, судя по всему, на фотоэлементах. Да и крыша, некогда плоская, с внутренней ливневой системой, была теперь четырехскатной под керамической черепицей с мансардными окнами. Над крышей угадывались трубы – очевидно, автономная крышная котельная на весь корпус. Да, подумал Гуров, старая добрая молодость в дорогой современной упаковке, но Маше понравится.

Не успел Лев войти в здание вслед за молодежью, как мелодичным звонком мобильник вернул его в реальность. Звонила как раз жена.

– Лева, не сердись, но я сегодня не смогу выехать, – послышался виноватый голос.

– Что там стряслось? Или билет не достала?

– Страшного ничего. У нас Анька заболела, и мне придется спасать премьеру на несколько дней.

– Вот новость! – удивился Гуров.

 – А то я вас не знаю. Сама сколько раз с температурой в тридцать девять выходила на сцену.

– То температура, а то ангина. У нее голос пропал.

– Да, – согласился Гуров, – в вашем деле без горла трудно. Если только пантомимой… аль не обучены?

– Ну, не шути, Лева, – просительно сказала жена, – «светило» обещал за три дня привести Аньку в порядок.

«Светилом» в театре называли мужа Анны Полетаевой, профессора одной из московских клиник.