Отдайте сердца

Ортега наполнил бокалы вином, услужливо принесенным послушницей, и протянул один из них Эйнару. Тот сделал едва заметный глоток – аромат ежевики оттеняли тонкие ноты гвоздики и корицы.

– Полезно для сердца, – Эррано усмехнулся и обошел кресло, на котором сидел Эйнар.

Ортега положил руки тому на плечи, большими пальцами надавил рядом с шейным позвонком, разминая спину.

– Ты должен предотвратить войну, – голос стал тише, он прозвучал так, словно в словах не было ни капли сомнения, и в нем слышалось так многое от Альвардо – бесконечное «Ты должен».

Эйнар сделал еще один глоток.

– Должен. Но не будет ли мир с другим государством стоить мира в Алеонте? Я не знаю, как найти компромисс.

– Компромисс в том, чтобы прислушаться к народу. Это не только даст мир – это сделает Орден и церковь сильнее, чем когда-либо.

Пальцы Эррано опустились чуть ниже, растирая крупные мышцы плеч.

– Никому не нужна война, – продолжал он.

Воздух с улицы пах ванилью и цветами, он был до невозможности сладким, и от этой сладости кружило голову. Эйнар помнил: столь же жаркий день, наполненный теми же запахами, был, когда на его глазах убили родителей. И когда вороны отпустили их убийцу, а еще когда он впервые переступил порог школы Ордена жизни. Когда Альвардо сказал, что видит в нем искру Эйна и что тот единственный сможет построить в Алеонте новый мир.

Наверное, такие жаркие дни, наполненные запахами цветов и ванили, всегда стояли в городе – не стоило видеть в них ничего особенного. Да и не нужны они были, чтобы сделать то, что должен.

– Это мой город, не Альдо решать его судьбу, – жестким голосом ответил Эйнар, прикрывая глаза.

Даже если Эйн готов отвернуться от своего верного пса, он чувствовал, что не потеряется и не свернет с пути. Все стало таким предельно ясным – довольно размениваться на гроши, выслеживая и пробираясь темными переулками.

– Да, – тихо откликнулся Ортега. – Ты нужен Алеонте, и ты знаешь, что должен делать.

8. Доверять не только чутью, но и фактам

На столе не осталось свободных островков. Половину места занимала карта Алеонте. Грей снял ее со стены в кабинете и расстелил перед собой.