Отдайте сердца

Инспектор был рад, что «врач» оказался в кабинете, а не в одной из комнат, изучая мертвое тело и пытаясь разгадать тайну его смерти. Мужчина практически всегда работал, и часто приходилось говорить с ним, стоя над разворошенными кишками.

– Соседи у тебя не из дружелюбных, не хочется лишний раз заходить.

Грей взял стоящий у пустой стены стул и сел напротив врача.

– Да что ты, они куда дружелюбнее людей, – улыбка сделалась шире. Истар так прижал голову к груди, что сразу стал виден второй, третий и даже четвертый подбородок.

– Ну да, – отозвался Грей, оглядывая комнату с серыми обоями, которые казались еще серее из-за плохого освещения. Свет точно берегли для лабораторий, где проходили исследования. – Я пришел по делу, Истар. Скажи, за последние восемь-двенадцать месяцев ты не замечал чего-то необычного? Странные отметки на телах, нехарактерные признаки? Может быть, увеличилось количество тех, кто умер от удушья или от удара по голове, скажем?

– Что-то необычное, – задумчиво протянул собеседник, скрещивая на массивной груди руки.

– Вопрос в другом, Истар. Я знаю, что без контроля никто из твоих ребят не посмеет отправить в архив ни одну бумажку, ты читаешь все их отчеты. Так не замечал ли ты чего-то общего, чего-то странного? Ты ведь знаешь это чувство, когда настоящих зацепок нет, но что-то не дает покоя. Оно было, скажи?

Истар начал перебирать исписанные листы, лежащие перед ним.

– Ну да, было. В последний год увеличилось количество тех, кто умер от сердечных болезней. Не могу говорить за весь город, но среди аристократов – да. Многие были совсем молодыми, не старше тридцати, и прежде не жаловались на здоровье. Из-за этого их родные предполагали отравление, мы вскрывали тела, но никаких следов яда не могли обнаружить.

Грей покачал головой.

– Это мышца, но она нуждается в регулярном притоке крови. Чтобы остановить кровотечение на руке, например, врачи могут наложить жгут сроком до двух часов, однако с сердцем так не получится – даже несколько минут губительны.

Хотелось поторопить мужчину, но Грей не смел сказать ни слова – он начинал понимать, почему тот решил говорить так подробно. Лучше, конечно, оказаться неправым.