Страницы проклятой судьбы

– Таким, как ты, точно удача не улыбнётся, а только придёт Перхта и покажет средний палец, – подала голос Кейт.

– О, алкоголичка проснулась, – неприятно рассмеялась Тами.

– Заткнись, селёдка ходячая, – зло прошипела Кейт.

– Так, достаточно. Если вопросов больше нет, то рассматриваем портрет и спускаемся в камеру пыток, – остановила загорающуюся ссору Кира и посмотрела на меня, видимо, интерес к этой неправдоподобной байке был только у меня. Отрицательно качнув головой, я перевела взгляд вперёд.

– Тогда подходите, и всё в ваших силах, – Георг показал на картину, и ребята, встрепенувшись, окружили портрет.

Не торопясь, я поднялась на ноги в тот момент, когда ко мне подошла Кира.

– Молодец, Лорель, вот это я понимаю, всё по делу. Явно ты здесь для того, чтобы изучать, а не пить знаменитое пиво, – улыбнулась она.

– Я не пью, по крайней мере, не в этой компании. Но всё равно у меня есть сомнения. Не понимаю, что побуждает Даму в Белом, если она, конечно, всё же существует, бродить здесь? – Нахмурившись, я повернулась к ребятам, гоготавшим у картины, они отпихивали друг друга, чтобы подобраться ближе.

– Значит, всё же поверила в привидение? – Тихо рассмеялась она.

– Нет, – покачала я головой, – всё это кажется выдумкой, и нет никаких подтверждений, а какой-то дневник чьей-то жены на седьмом киселе и от третей пятки ничего не доказывает. Они сами могли просто написать, чтобы ввести в заблуждение.

Наши взгляды с Кирой встретились, и в глубине её глаз на секунду, ей-богу, я увидела ненависть. Но, возможно, это была игра света или чего-то ещё, потому что она улыбнулась мне мягко и ласково, потрепав по плечу.

– Так! Все попытали счастья? А теперь продолжим изучение камеры пыток. Все за мной, – громко обратилась Кира к ребятам, которые уже отошли от картины с кислыми лицами.

– Лорель?

– Я посмотрю и спущусь.

Руководитель кивнула мне и указала группе следовать за ней.

Я подошла ближе к картине и вглядывалась в надписи, больше похожие на египетские или древнегреческие иероглифы, чем на латынь, которую пытались разгадать историки.