Замуж за незнакомца

 – Похвальное рвение в эру победившего феминизма, но жена Кирилла Раевского не носит вещи с распродаж. Какими бы красивыми они ни были.

Кирилл подходит ко мне, пока пытаюсь переварить всё, что он сказал. Загораживает собой оконный проём и в комнате становится темнее.

– Тина, я последний раз у тебя спрошу. Тебя обижали? Мужчины?

– Нет, никогда, – отвечаю, наверное, слишком торопливо.

– А кого-то из твоих близких?

Откуда… нет, он не может знать. Это же секрет, тайна!

– Нет, – решительно и твёрдо, а Кирилл недоверчиво хмыкает.

– Какая ты сложная, Тина, – устало качает головой. – Но так даже интересней. Непокорность твоя, вспыльчивость. Эти смешные попытки со мной спорить. Сломать бы тебя, да жалко. Красивая.

Когда мне кажется, что Кирилл развернётся и уйдёт, он жёстко обхватывает мои щёки рукой и наклоняется так низко, что его лицо плывёт перед глазами.

– Но скоро мне могут осточертеть твои концерты, любимая. Поверь, если я устану от препирательств и разозлюсь, тебе это не понравится.

Кончай с истериками, пока у тебя одним врагом не стало больше.

Его пальцы не причиняют боль, но очень хорошо показывают, на что способен Кирилл. Ему стоит сильнее надавить, и моя челюсть хрустнет, кости сломаются. Сердце рвётся из груди, заходится в безумной пляске, кровь шумит в ушах.

Смесь страха, адреналина, смирения и непокорности переполняет до краёв, вот-вот прольётся наружу.

Я крепко сжимаю зубы, упираюсь языком в нёбо, и тысячи невысказанных слов клокочут в горле.

Кирилл подталкивает меня назад, я не больно, но ощутимо, бьюсь лопатками о стену. От неожиданности вскрикиваю, взмахиваю руками, и несчастная простыня падает на пол, укрывает шёлковыми волнами голые ступни. Волнует ли меня, что стою голая напротив большого и сильного мужчины, в глазах которого злость вперемешку с усталостью? Нет. Бывали в моей биографии моменты и похуже.

– Я тебя услышала, – выдавливаю из себя кое-как, а Кирилл медленно кивает.

Сужает глаза до тонких щёлочек.

Его ноздри трепещут, захват жёстких пальцев становится мягче. Теперь Кирилл слегка поглаживает кожу, медленно ведёт шероховатыми подушечками по щекам. Смотрит на меня задумчиво, молчит, и только одному дьяволу известно, что у этого мужчины в голове.

– Срочно купи себе одежду, – в голосе напряжение. Оно разливается между нами колючими искрами, оседает на коже колючими мурашками.

Тишина становится плотной и тягучей. Обволакивает и щекочет нервные окончания.