Небеса всё знают

Ярость столь сильная, что заставляет перевернуть девушку на спину и вдавить в матрас своим телом. И плевать, что я мокрый, а она едва одета.

– Хватит, прекрати. Объясни, что случилось? – Отвожу ее руки в стороны, сжимая запястья.

– Ты… ненавижу тебя… ненавижу… – шипит она, сдувая с лица пряди волос. Глаза полыхают от злости, словно штормовое небо.

– Почему? Объясни все без крика. Какого черта ты вылила на меня воду, а теперь пытаешься отравить деньгами? – Блокирую коленями любое движение ее ног.

– Ты… ты вчера уехал, парни сказали! Ты следил за мной! Видел, что я делаю! По описанию это ты, чертов блондин с неизвестным цветом глаз! Это твои грязные деньги! Твои чаевые! Ненавижу тебя! Ненавижу! – Черт, она хоть и маленькая, но сильная и довольно успешно борется со мной.

– И что дальше? Да, следил, чтобы узнать, чем ты занимаешься! Следил, чтобы знать, не спишь ли ты с мужиками! Джесс! Хватит! Дерьмо… – скулю от боли и звезд в глазах, когда она попадает коленом прямо по члену, и перекатываюсь на мокрые простыни.

– Урод! Я тебе сейчас все оторву! – Она лупит меня ладонями, до чего достает, а я прийти в себя не могу. Мне больно, черт возьми!

– Хватит… – Пытаюсь уклониться от ударов, но она запрыгивает сверху.

– Не хватит! Ты не имел права! Ты ничего обо мне не знаешь! Ты… боже, как я тебя ненавижу… – Напор ослабевает, и я распахиваю глаза.

– Джесс… конфетка, – пытаюсь ее утихомирить, но крупные слезы выкатываются из ее глаз. Шлепает ладонями по плечам уже слабо, по инерции.

– Тише, прошу, не плачь. Не плачь. – Сжимаю ее в руках, раскачивая туда-сюда, и только сейчас понимаю, что произошло, насколько неверно она все поняла.

И в эту минуту ее разрывает от слез.

– Ненавижу… – шепчет она и так горько плачет, словно я причинил ей невероятную боль.

– Не плачь, конфетка, ничего страшного. Ты хоть знаешь, как мне понравилось смотреть на тебя? Знаешь, как красиво ты играешь? Мне ничего для тебя не жаль, я хотел помочь.

– Ты не имеешь права… Ты бросил… бросил меня. – Слабые удары кулачков по плечам, ее тело сотрясается в рыданиях. Мне больно их слышать, меня самого рвет на части, но сделать ничего не могу.

– Прости, конфетка.