Небеса всё знают

 – Она свешивает ноги с подоконника и откидывается. Ткань на груди натягивается, являя взору отсутствие бюстгальтера.

– М-м… не понимаю, о чем ты говоришь. – Мотая головой, перевожу взгляд на вид за окном.

– Флинт, ты стоял в дверях, когда этот… не помню его имени, мне отлизывал. Ты смотрел, извращенец. И тебя было сложно не заметить, – растягивает Джесс слова, а я готов сквозь землю провалиться.

– То есть ты знала, что я там, и продолжала?

– Это заводит. Признаюсь, сильно заводит. Так я еще не кончала.

– Господи, да не собираюсь я обсуждать это! – возмущенно всплескиваю руками.

– Ты уже начал, Трахни меня, сам начал это делать. Ты возбудился, да? Месяц без секса для тебя подобно аду, наверное. Мозоли не натер? – смеется она, вскакивая на ноги.

– Прекрати. – Делаю шаг назад, а она, словно кошка, медленно, покачивая бедрами, приближается ко мне.

– Передергиваешь? – Ее глаза даже в темноте так странно блестят, что я сглатываю, ощущая, как подбирается возбуждение.

– Я не буду говорить с тобой о моем члене, Джасмин, – делаю еще один шаг. – Ты моя племянница, и ты… черт, это противоестественно!

– Ошибаешься, Трахни меня…

– Хватит так меня называть!

– Трахни меня жестче, ты ошибаешься. Я всего лишь девушка, неродная племянница, и у тебя стоит на меня. Я собираюсь мастурбировать и лечь спать. Хочешь посмотреть? – Обходит вокруг, а у меня внутри бушуют эмоции. Все тело напрягается от ее тихих слов, полных эротического подтекста.

– Нет… и не говори мне такое. Я твой дядя. Я на двенадцать лет тебя старше…

– И ничего не умеешь. Тогда беги, Флинт, потому что я начинаю, – шепчет Джесс и тянется к пуговице на шортах.

– Я многое умею!

– Покажешь? – Тянет замочек вниз.

– Прекрати, это не смешно. – Пячусь спиной к выходу.

– Очень, – улыбается она, а я забегаю в ванную комнату и хлопаю дверью.

– Стерва! – кричу ей.

– Трус! – отвечает, смеясь.

– Сумасшедшая и больная извращенка, – бурчу себе под нос, и губы сами растягиваются в улыбке.

Черт, это должно быть отвратительно, а мне смешно. Она издевалась надо мной, а я повелся как придурок. И это был наш самый длинный диалог за все время со дня приезда. Джесс сказала многое, над чем предстоит подумать. А еще попытаться принять факт, что она стала женщиной. Стала такой, каким был я когда-то. Мне это очень не нравится, и пока я не понимаю причин раздражения, когда слышу ее слова о сексе.