Индукция страсти

Никто меня не видел и не мог догадаться о том, что должно произойти. А она так явно демонстрирует скуку, что становится неприятно.

– Никакого плана. Хотел остаться с тобой наедине, чтобы вновь обсудить пазлы или что-нибудь еще. – Пожимаю плечами, наблюдая, как она стягивает рукава и сбрасывает платье, оставаясь в одних черных шелковых трусиках.

– Ложь. С вашим умом могли бы придумать что-то поинтереснее. – Она поддевает платье ногой и отбрасывает его в сторону.

Медленно скольжу взглядом по стройным ногам, узору на ткани нижнего белья, по рельефному животу, груди и останавливаюсь на приоткрытых губах.

– Дорого, мистер Рассел, вам не по карману. Есть что-то новенькое в вашем арсенале или только игры для детей? – Ее губы растягиваются в едко-сладкой улыбке, и я встречаюсь с презрительным блеском в глазах.

– А у тебя, кроме постоянного желания раздеться передо мной? Твой опыт не поможет. Есть что-то новенькое, или все такое же надоедливое, как и у всех женщин? – ехидно передразниваю ее.

Закатывает глаза и цокает.

Распахнув шкаф, оставляет руки на дверцах.

– И все же, Бланш, покажи, что ты умеешь. – Поднимаюсь с кровати и останавливаюсь позади нее. Нужно перебороть отвращение. Мои руки накрывают ее запястья, и я жду, когда изменится дыхание и быстрее застучит сердце.

– Неинтересно, мистер Рассел. Совсем. – Она поворачивает голову и усмехается.

Ощущаю, как нежна ее кожа. Нет, Бланш не взволновало мое приближение. Неужели во мне она не видит самца или хищника, поймавшего жертву в капкан? Хотя психологическое давление, тесное пространство и близость друг к другу должны вызывать волнение, а она, черт возьми, не реагирует!

– Я не знаю, что такое женщина, Бланш.

Я не помню, как с ними обращаются. Так научи меня, думаю, только ты и сможешь это сделать. Мне скучно, а до завтра еще так долго, – кривлюсь от разочарования своими наигранными эмоциями.

– Мистер Рассел…

– Эйс. Можешь звать меня по имени. Я уже два раза видел тебя обнаженной, боролся с собой и теперь больше не хочу противиться зову плоти.

Вроде бы так называют вожделение, – мягко перебиваю ее. Она вырывает руки и поворачивается ко мне.

– Мистер Рассел, имена – это уже нечто интимное. Мое тело создано для демонстрации товара, и меня не смущает раздевание перед публикой. Я позволяю себе нарекать мужчин так, как хочу, когда они стоят передо мной на коленях. Опуститесь на колени, мистер Рассел, и я назову вас тем именем, которое сама выдумаю для нашей игры.